Александр Крейцер. Ольга Грибанова.
Дерево апостола Луки. ч.2. Шов на судьбе гл.2
За окном синела Нева и прорезал ясное петербургское небо шпиль Петропавловки.
Сейчас-сейчас!.. Еще несколько секунд…
Вот и взвился дымок над Нарышкиным бастионом под гулкое “бум-м-м-м”. И стекло чуть слышно отозвалось флейтовым тоном.
Дружно вздрогнули туристы экскурсанты. Заулыбались питерцы — это просто наш петербургский полдень.
Далеко ли слышен этот грохот петропавловской пушки?
Борис проследил мысленным взглядом ленту Невы в оба ее конца. К западу — раздвоившись, чтобы вобрать в себя Васильевский остров по пути к Финскому заливу. К востоку — извиваясь в дальней дали, к Ладоге. Вот бы подняться над городом и проследить этот путь Невы…
… так, как увидел молодой Роже де ла Пастюр с каменного моста Pont des Trous в родном городе Турне реку Эско, убегающую к далеким холмам.
Была пора цветения слив. Сад утопал в нежно-румяной пене. Воздух гудел от пчелиных песен. Лепестки падали на плечи, но стряхивать их не хотелось. Роже после вкусного обеда, приготовленного ручками молодой жены, отдыхал в тени сада и смотрел на птиц. Их движения, взмахи крыльев, повороты круглых головок надо запомнить. Такие птицы будут петь на ветвях Эдема — эту картину он когда-нибудь напишет.
Возможно, он задремал. А может быть, и нет. Просто легкими шагами вышел из глубины сада путник огромного роста в плаще, усыпанном живыми мерцающими звездами. Вот он ближе, ближе… Вот он проходит сквозь Роже, и кружат голову живые звезды его плаща, так что перехватило дыхание…
Он увидел землю и всю целиком, круглую, как шар, — и каждую ее травинку и песчинку. И это было лишь мгновение… пока летели бело-розовые лепестки и звонко переговаривались птицы, как в чащах Эдема.
Исчез путник в звездном плаще, оставив в руках Роже большой серебряный ключ. Заструился, затрепетал прохладный воздух, сгустился сияющими нитями. Свились нити, сплелись, обратившись в стены дворца небесной синевы с затейливыми башенками и стрельчатыми окнами. Спустились к ногам Роже ступени, приглашая подняться к высокой сияющей двери.
Сама собой протянулась его рука к замочной скважине, чтобы повернуть серебряный ключ. Нежно пропела флейта незнакомую мелодию, и распахнулась дверь.
Мадонну он узнал сразу. Она парила в серебристом сиянии у подножия трона. Очи небесного цвета ласкали и грели. Роже таял в этой ласке. Он уже не чувствовал своего тела — ни рук, ни ног. Весь он будто обратился в блаженное облако, опустившись к Ее ногам.
– Встань! — услышал он голос нежный, как дуновение цветущего сада. — Я выбрала тебя для высокого пути. Неси в себе крест моего Сына Господа нашего Иисуса Христа, благовествуй о нем людям. Постигай глубину истины этого Креста золотым блужданием ума. Запечатлей кистью на холсте каждое движение своего ума и сердца — это будет твое свидетельство о Христе. А я поведу тебя по этому пути.
– Ты берешься за такую картину, не зная основ композиции? Мальчишка! Тебе еще многое надлежит узнать.
Старый флемальский мастер Робер Кампен хмурил брови, водил руками по пространствам холстов, раскрывая ученику тайны тайн. Ворчливо внушал, яростно втолковывал, сверкая глазами, заставлял повторять сказанное. Наконец, утомившись, затих. Глотнул вина из оловянной кружки, чтобы освежить пересохшее горло, и обернулся к ученику:
– Чего молчишь? Все понятно тебе?
– О, золотое блуждание вашего ума… — тихо откликнулся Роже.
Мастер довольно хмыкнул:
– Ну-ка отвечай тогда: что нужно для того, чтобы композиция твоя не рассыпалась?
И ответил ему ученик:
– Нужна любовь, к небу устремленная и себя другим отдающая. Такая, как у Иисуса… Та, что подарил он своим апостолам…
Мастер застыл в недоумении. А Роже после легкой заминки закончил:
– Чтобы написать Марию, надо стать Лукой.
– Да ты как смеешь!.. — обрел дар речи мастер. Но осекся, вглядевшись в лицо ученика. Крякнул, вышел из мастерской на узкую улочку, присел на большой камень возле двери и задумался: “Прав юнец. Откуда только знает?..”
А Роже все сидел у мольберта и сокрушенно думал, что обидел учителя своей нескромной речью. Но иначе он не мог. Теперь уже не мог. И так будет всегда на пути избранных.
Продолжение следует