Это стихотворение появилось в 1912 году в первом опубликованном сборнике Анны Ахматовой “Вечер”. А десять лет спустя стало культовым для всей российской эмиграции, выросшей в традициях Серебряного века с копиями картин прерафаэлитов и Арнольда Бёклина в каждом уважающем себя доме. Да и тогда, в 1912 году, оно принесло двадцатилетней поэтессе раннюю славу. Она тут же была радостно приняла в стан акмеистов, тем более, что в 1910 году она, наконец, стала женой идейного вождя Николая Гумилева.
В 1923 году в Париже вышел авторский сборник Марины Цветаевой “Психея”. В этот сборник вошел и небольшой цикл “Бессонница”.
Перед нами одно из стихотворений этого цикла. Читать далее Стихотворение Марины Цветаевой из цикла «Бессонница»
Май 1909 года. Петербург.
Два молодых поэта затеяли скрестить перья в излюбленной с самого XVIII века салонной игре буримэ.
Один поэт — мощный, кряжистый, с буйной шевелюрой, настоящий Илья Муромец. Ему под тридцать. Вот уже пять лет, как он считается символистом и написал уже немало статей по этому поводу в литературных журналах. Но его первый стихотворный сборник еще впереди. А зовут его Максимилиан Волошин. Читать далее Гумилев и Волошин. Поэтическая дуэль
Уже почти 250 стоит в Царском Селе, на берегу Большого пруда в Екатерининском парке прелестный архитектурный комплекс под названием Царскосельское адмиралтейство. Читать далее Где ты, Лидия Аренс?
1907 год в жизни Николая Гумилева был годом неудач и разочарований, чуть не стоивших ему жизни.
Неудачными оказались попытки начинающего поэта издать собственный журнал «Сириус».
Вся эта история воодушевила Гумилева только одним обстоятельством: в числе немногих авторов, опубликовавших свои произведения в этих трех состоявшихся выпусках «Сириуса», оказалась и Аня Горенко, будущая Анна Ахматова. Это внимание и доверие его способностям обрадовало Гумилева и вселило надежду. Читать далее «Романтические цветы» для Анны Ахматовой
Город Глухов в Черниговской области Украины известен в истории с 1152 года. В Ипатьевской летописи он упоминается под этим годом как крепость. В всю эпоху Киевской Руси это был оживленный и богатый город на стыке торговых путей, и Глуховское княжество не уступало своим богатством самому Киеву.
Но этот самый стык торговых путей, когда-то обогативший княжество, с начала монголо-татарского нашествия стал истинным наказанием. В течение многих веков город Глухов, все, что осталось от Глуховского княжества, переходил то Литве, то Польше, то обеим сразу – Речи Посполитой до самого конца существования этого некогда мощного европейского государства.
В середине 18 века это был маленький южный городок, где осел бывший польский шляхтич, а ныне русский войсковой старшина Федор Мережки. Читать далее Дмитрий Мережковский. Начало пути
Стихотворение Дмитрия Мережковского, посвященное поэтессе Людмиле Николаевне Вилькиной, буквально завораживает.
О чем оно? На первый взгляд – зимний, умиротворяющий, околдовывающий пейзаж. Милая поездка на санях по лесу. Что-то пушкинское «А знаешь, не велеть ли в санки кобылку бурую запречь?» Славная, нежная картинка. Читать далее Стихотворение Дмитрия Мережковского «Л.Н.В-ной»
В конце 18 века гвардии корнет Павел Охотников построил усадьбу. Этому зданию не пришлось долго простоять. В великом московском пожаре 1812 года дом сгорел.
После войны наследниками Павла Охотникова он был построен заново – красивый особняк в стиле классицизма. В течение десятилетий особняк переходил из рук в руки.
В 70-х годах его владельцем был некто Степанов, сдававший здание в аренду. Читать далее Андрей Белый
Жила в начале 19 века в Костромской губернии под Солигаличем скромная помещица Алалыкина. Был среди ее крепостных умный мужик Кузьма. Вероятно, отец его носил прозвище Брус. Может быть, плотничал хорошо? Мало что известно о юности Кузьмы, сына крепостного Бруса, но совершенно очевидно, что было он грамотным и довольно обеспеченным. Видно, умная и человеколюбивая была помещица Федосья Алалыкина, ценила в своих людях образованность и уважала в них людей. Читать далее Вождь символистов (Валерий Брюсов)
Имя этого поэта долгое время было под запретом. Даже более того. Ведь под запретом были и Пастернак, и Ахматова, и позже Солженицын, но они жили в нашей культуре, читались из-под полы. Их доставали, добывали, перепечатывали друг у друга. Это был манящий запретный плод.
Имя Михаила Кузмина было на долгое время просто вычеркнуто из памяти нескольких поколений целомудренным советским обществом, раз и навсегда заклеймившим весь Серебряный век с его «упаднической» и порочной культурой.
Этот странный, непредсказуемый, будто вылепленный из противоречий поэт вернулся в культуру в 90-е годы прошлого века во время всеобщей толерантности к всевозможным порокам. И так же незаслуженно вернулся, как и был забыт. А должен бы вернуться редким по мастерству поэтом. Читать далее Михаил Кузмин