Архив рубрики: Литературоведение и литературная критика

Рецензия на повесть “Две жизни” и сборник фантастических рассказов

Произведения автора трудно оценивать как художественные произведения.

Автор взялся за достаточно сложный жанр научной фантастики, требующий значительной эрудиции и серьезной профессиональной подготовки. Между тем, литературный кругозор автора замыкается на том, что было доступно школьникам в советскую эпоху: тут и Жюль Верн, и Беляев, и Уэллс, и отчасти Кир Булычев с космическими приключениями Алисы Селезневой. Читать далее Рецензия на повесть “Две жизни” и сборник фантастических рассказов

Нежное или снежное?

 

Порой мне кажется, что в последние годы на фоне общемировой травли всего русского совершена диверсия и по отношению русской поэзии.

Запрет на использование глагольной рифмы, пришедший к нам в середине 18 века вместе с мощной волной французской культуры, вдруг вырос из аккуратной рекомендации в жестокое табу, которое затронуло не только глагольную, но и грамматическую рифму вообще! 

Собственно, это напоминает общую ситуацию с любым табу. Когда изживающая свой век религия пытается выстоять, она окружает себя массой правил, обязательных к исполнению, массой ритуалов, за которыми исчезает сама сущность веры.

Давайте попробуем проследить, с чего все начиналось.

Западная поэзия очень долго обходилась без рифмы, используя только метрический инструмент создания ритма. Рифма пришла в западную поэзию с востока как трофей крестовых походов. Именно тогда научились западные вельможи мыть руки перед едой, да и мыться вообще. Тогда и рифма проникла в средневековую поэзию и тут же стала занятной игрой, породив интереснейшие формы.

 В отличие от западной поэзии, русская народная поэзия всегда использовала рифму. Почему? А потому что язык у нас такой уж богатый на грамматические формы — на редкость богатый. И формы эти образуются именно из окончаний. Это что — плохо? Этого надо почему-то перед всем миром стесняться?

А нам почему-то в XXI веке это вменяется в обязанность. Чтобы кто не подумал, что писать стихи слишком легко.

Может быть, стоит балерине запретить танцевать двумя ногами? Пусть-ка на одной попрыгает, а мы посмотрим!

Или художникам ограничить наполовину палитру — что-то слишком там много у радуги цветов.

В свое время настоящий гуру стихосложения Валерий Брюсов нещадно и жестко критиковал начинающих поэтов за любую мелочь, за неудачное созвучие, за неоправданный ритмический сбой, за избитую метафору. Всем доставалось. Но требование отказаться напрочь от грамматических, да и от глагольных рифм, у него не звучало ни разу.

Как бы там ни было, но поэты, которых убедили в незыблемости этих правил, старательно мучают себя и читателей.

Как танцевать на одной ноге? Можно, если постараться. И вот перед нами старания.

              Сергей Ткачев. Нежно-снежное…

Падать не хочет снег – небо его обитель.
Кто ж его вниз поверг? Снег не хотел, — поймите!
Вихрями он кружит, с силою чьей-то споря,
Слой по озимой ржи, слой – по лесам и морю.
Пух голубых небес, будто бы перья птицы,
Ловит ветвями лес, ловят мои ресницы.
Тонкие провода, в помощь снежинкам малым,
Дружно сказали «ДА» — снегу, не дав стать талым.
П Р И П Е В:

Жаль, что к снежинкам гири, кто-то силком подвесил.
В материальном мире дух ничего не весит.
Падает снег с моралью, нравственность им вдогонку…
Тьму, отбелив вуалью, грязь и грехи — пеленкой.
Камнем меняют гири, — подлость скупа на якорь.
В материальном мире правда всегда двояка.
Падаем былью в небыль, комьями снегопада.
Люди – снежинки неба, кто же нас сделал градом?

Всюду белым бело, сердце с душой в сугробах,
С неба вовнутрь сошло Солнце и смотрит в оба.
Слепнет оно не я, яркостью чувств любуясь,
Первая колея ищет в снегу вторую.
Крыши весомый вклад, тоже внести пытаясь,
Снегу упасть претят, неба слегка касаясь.
Так вот, людей хотят хитро и незаметно
Выдать за снегопад или хвостом кометы.
П Р И П Е В:

Жаль, что к снежинкам гири, кто-то силком подвесил.
В материальном мире дух ничего не весит.
Падает снег с моралью, нравственность им вдогонку…
Тьму, отбелив вуалью, грязь и грехи — пеленкой.
Камнем меняют гири, — подлость скупа на якорь.
В материальном мире правда всегда двояка.
Падаем былью в небыль, комьями снегопада.
Люди – снежинки неба, кто же нас сделал градом?
НАПИСАНО: 17.01.2021 года 01.10
PS:
Ветви и провода — Руки судеб и нити…
Если хотите — «Да!»…… «Нет», если не хотите.
Кто-то уютно лег, Сверху на нас взирая…
Кто-то — как след дорог, Ниже с судьбой играя…

  

Во-первых, не получилось ни нежности, ни снежности. Есть жесткая констатация фактов и своего восприятия этих фактов. Нет ничего в ритмическом рисунке, который является главным инструментом создания поэтического образа, — ничего, что создавало бы ощущение нежности.

Поэзия — не проза. Она работает не с фактами, а с ощущениями этих фактов.

Стих весь на жестких, рычащих звуках. Такими звуками хорошо бой описывать: “Швед, русский, колет, рубит, режет…”

Неудачна на мой взгляд попытка сделать из трехстопного дактиля с усеченной второй стопой длиннющий шестистопный дактиль с цезурой посредине. Многостопные строки размазывают и утяжеляют стих — даже зрительно, что немаловажно. И эта операция сращения того, что сращать не надо, видимо, была затеяна, чтобы скрыть грамматические рифмы, оставшиеся внутри строки.

Опасение каким-то образом наткнуться на грамматическую, или прости Господи, глагольную рифму, заставляет автора громоздить трудно воспринимаемые и логически и акустически обороты:

Тонкие провода, в помощь снежинкам малым,
Дружно сказали «ДА» — снегу, не дав стать талым.

Тут пришлось нагромоздить странные знаки препинания, чтобы как-то оттенить ритм и смысл, сбивающийся на каждом шагу. В результате смысл фразы совсем исчез. Кому и зачем сказали “Да” тонкие провода? 

“не дав стать талым” — это фраза грамматически неуклюжая. Что такое “дать стать талым”? Это по-русски “растаять”. Но ведь глагольную рифму нельзя употребить, значит, будем русский язык коверкать. И ведь даже не произнести такую фразу — язык заплетается.

Запрет на грамматические рифмы сделал припев совершенно вымученным. Автору хочется, чтобы читатель бросился размышлять о заложенных здесь загадках: Кто и зачем подвесил снежинкам гири? Сколько весит дух в нематериальном мире? Почему снег падает с моралью и почему отстала от них нравственность — догнать не может? Откуда вдруг взялся якорь, на который скупа подлость? И лишь последняя строка припева открывает сундучок с отгадкой: снежинки — это, оказывается люди.

Начинаем думать снова: и о подвешенных гирях, и о падении с моралью и нравственностью и о якоре, на который скупа подлость. И логических цепочек в этом клубке что-то трудно поймать.

Продолжаем дальше. Солнце вошло “вовнутрь” — это куда? И куда оно смотрит в какие “оба”?

“Слепнет оно не я”. Здесь знака препинания не хватает, теряется смысл. Если он есть. Почему Солнце вообще слепнет, а я не слепну? 

Крыши весомый вклад, тоже внести пытаясь,
Снегу упасть претят, неба слегка касаясь.

Нагромождено столько всего абсолютно непоэтического, из газетно-канцелярской лексики, что взгляд и слух увязает в этой фразе. А всего-то сказано, что крыши не дают снегу упасть на землю. И что? Мучительно вспоминаем, что снежинки — это у нас люди. А крыши тогда что?

Так вот, людей хотят хитро и незаметно
Выдать за снегопад или хвостом кометы.

Кто хочет выдать людей за снегопад? Кто это злодей, гири к ним привесивший? Неужели на Господа Бога намек?

И совершенно невообразимая грамматическая ошибка, создающая полный логический хаос. Откуда вдруг взялся творительный падеж “хвостом кометы”? Поверьте, глагольные рифмы гораздо меньший грех, чем подобные ошибки.

Более или менее внятным получился постскриптум. И как-то хорошо завершил всю эту историю, слегка добавив в нее логической законченности.

 

Тут следует принять во внимание, что перед нами авторская песня. А песня — это такая вещь удобная, что для нее и слов-то не обязательно: ля-ля-ля, пам-пам-пам — и слушатель все поймет. И даже не обратит внимания, что все это называется “Нежное-снежное”.

 

«Старая шарманка» Иннокентия Анненского

Книжная полка

Это стихотворение появилось в печати в журнале “Перевал” в 1909 году. Его автор обозначил себя как “Ник.Т-о”.

Под этим псевдонимом скрыл себя учитель словесности царскосельской гимназии Иннокентий Федорович Анненский. Читать далее «Старая шарманка» Иннокентия Анненского

Гумилев и Волошин. Поэтическая дуэль

Книжная полка

Май 1909 года. Петербург.

Два молодых поэта затеяли скрестить перья в излюбленной с самого XVIII века салонной игре буримэ.

Один поэт — мощный, кряжистый, с буйной шевелюрой, настоящий Илья Муромец. Ему под тридцать. Вот уже пять лет, как он считается символистом и написал уже немало статей по этому поводу в литературных журналах. Но его первый стихотворный сборник еще впереди. А зовут его Максимилиан Волошин. Читать далее Гумилев и Волошин. Поэтическая дуэль

Что такое «онегинская строфа»?

Слагаемые стиха

Ответ вроде как прост — содержится в самом вопросе. Это поэтическая форма, использованная в романе А.С. Пушкина “Евгений Онегин”. Но и в вопросе, и в ответе непонятность. Что такого особенного в этой поэтической форме? За какие заслуги дали ей особое название по имени главного героя? Читать далее Что такое «онегинская строфа»?

Вечно юный сонет

Слагаемые стиха

Старинный стихотворный жанр, родившийся в средневековье, как и рондо, триолет,канцона, баллата и другие архаичные жанры. И точно так же истоки его в народной песне, потому что не существовало поэзии без музыки. По-видимому, твердые формы средневековой поэзии и были связаны с определенным музыкальным ритмом, с определенной мелодией, для каждого жанра своей.  А поэтам оставалось только создать свои слова к определенной мелодии. Читать далее Вечно юный сонет

Газель как стихотворная форма

Слагаемые стиха

Европа во времена крестовых походов открыла для себя восточную поэзию и принесла в литературу ритм, рожденный созвучиями, то есть рифму.

Сегодня мы поговорим об еще одной красивой восточной форме стиха. И опять-таки в связи с новой волной интереса Европы к восточной культуре – гораздо более поздней волне – начала 19 века.00

И волна эта связана с новой культурной эпохой – романтизмом. Читать далее Газель как стихотворная форма

Лимерик — это что? Это где? Это как?

Слагаемые стиха

Этому странному поэтическому жанру дал имя ирландский город Лимерик. Вообще, взаимоотношения Англии и Ирландии — эта особая сложная история. Англосаксам, пришедшим на остров Британию в V веке пришлось туго. В течение трех веков они отвоевывали земли у коренного населения, кельтов, предков современных ирландцев, шотландцев и валлийцев. Пришедшим в XI веке норманнам тоже было несладко. Шотландцы и ирландцы оказались сильными противниками. Читать далее Лимерик — это что? Это где? Это как?

Каллиграмма, он же графический стих, он же фигурный стих

Слагаемые стиха

Такое возможно? А зачем?

Два вопроса, которые неизбежно преследуют неискушенного читателя, впервые столкнувшегося с такой формой стиха. А такое бывает? А это все зачем?

Создавать стих с соблюдением всех канонов стихосложения: рифмы, метра, ритма. Всего, кроме количества слогов в строке. Оно подчинено графическому рисунку стиха. Да при этом еще и о содержании надо позаботиться?

И зачем нужны эти фокусы? Читать далее Каллиграмма, он же графический стих, он же фигурный стих

Поэзия в кружеве рондо

Слагаемые стиха

Когда-то древнему человеку, для того чтобы впасть в священное медитативное состояние, было достаточно ритма, из которого родилась музыка.  Музыка притянула к себе и слова, которые хотелось спеть. Так из лона музыки родилась поэзия,  и долгое время не существовала без музыкального фона.

Русская  литературная поэзия не знала этого долгого периода взрастания из музыкальной, песенной формы. Русская песня была всегда, но существовала вне литературы. А литературная поэзия пришла к нам в конце 17 века из польской культуры в виде силлабических виршей. Пришла как уже сложившийся текстовой вариант литературы. Читать далее Поэзия в кружеве рондо