Луч и Лучина. гл. 5

Постоял Луч и у двери старого дома. Зайти бы, пробежаться по комнатам. Заглянуть бы в темный угол в сенях, редко туда удается добраться. А там ведь чудеса неведомые живут. Любит Луч все неведомое!

… и ничего, что стеклышко треснуло в уголке.

Так же неспешно покропила хозяйка маслицем скрипучую дверную петлю. А то Димушок спит после долгой дороги, а дверь заскрипит да разбудит ненароком.

– Деда, а эти цветы ромашками зовутся? Откуда ты знаешь?

– Откуда-откуда! — затараторила высоконькая, тощенькая мирянка скрипучим голосом. — Дед Гребень все знает!..

И унеслась на длинных ногах. Только бурая юбка меж деревьев мелькнула.

– Это кто был? — захлопала глазами Лучинка. — Куда она побежала?

– Деверюшка это, — усмехнулся дед. — Непоседа, так и носится туда-сюда. Вот куда ее нынче понесло? Попадется Огнику под горячую руку.

– Огник — кто такой? Он где?

– Там, в гуще живет, во тьме лесной. Не наш он, сам по себе. Колдун. А еще Водица там есть, тоже колдунья.

– А какие это колдуны-колдуньи? Они что делают?

– Умеют одно в другое превращать, голову мирянам морочить. Водица она ничего, тихая, если ее не сердить. От всех прячется. А Огник любит разбойничать, мечом своим жарким пугать. Ты смотри, в лес далеко не ходи. Надо всегда Матушку в небе видеть, тогда и колдуны не страшны.

– А это правда, что Деверя в лесу сама тропинки протаптывает? И что, она все-все тропинки сама? Своими ногами? 

И не дождавшись ответа, вспомнила:

– Деда, знаешь чего?  Вот Оконя хочет поглядеть, что там в лесу, в самой тьме. Его только Стеклуша не пускает. А мне можно? У меня же своей Стеклуши нет. А, деда?

Дед усмехнулся в бороду:

– Болтушка ты, вроде Девери нашей. Такая же…

– Да? А я тогда с Деверей в лес пойду, свою тропинку протопчу. А? — и Лучинка бросилась бегом к деревьям, за которыми опять мелькнула бурая Деверина юбка.

Дед только руками развел и покачал головой вслед.

 

В лесу Лучинка сразу потеряла Деверю из виду и растерянно завертела головой. Сзади окликнул ее веселый скрипучий голос:

– Чего? От деда сбежала?

Шла к ней Деверя огромными шагами и улыбалась хитро.

– Сбежала, — засмеялась Лучинка. – Хочу посмотреть, что в лесу есть. А то я на поляне уж все посмотрела.

– Этт правильно, — одобрила Деверя, — этт ты хорошо придумала. А то наши миряне все сидят сиднем, с места не сдвинешь. Здесь в лесу воля, гуляй — не хочу! Я здесь все наперечет тропинки знаю, пошли!

 И понеслась вперед. Лучинка бегом за ней, едва успевала. А Деверя на ходу тараторила без умолку:

– Все как есть тропинки знаю. По одним весь лес вдоль-поперек исходила, другие сама протоптала. Эта, по которой идем, — она круговая, по всему лесу круг делает и опять на Матушкину поляну приходит. Никогда не заблудишься! А направо, видишь, какая широкая — эту я долго прокладывала, расчищала, утаптывала. Старалась, чтобы всем вместе ходить через лес. Старалась — а никто не ходит. А налево, глянь, узенькая.  Она к оврагу ведет. Эту я для Лесни проложила. Лесня, когда молоденькая да крепонькая была, очень любила на овраг ходить. Спустится до самого дна — и давай наверх карабкаться. Очень любила. Сейчас-то старенькая, ножки болят у нее.

Лучинка  на бегу с восторгом вглядывалась в чащу, провожая глазами каждую тропинку. Вот бы по той тропинке вокруг всего леса обежать, вот бы в овраг спуститься и поглядеть, что там делается.

 Деверя тем временем закивала в сторону:

– А если туда свернуть, до ручья дойдешь, там живет Водица. Я к ней часто хожу, искупаюсь и обратно. Она разрешает, не сердится. А ручей-то чистый, холодненький, так и журчит, будто песенку поет. А вон туда, к Огнику, не хожу. Это его тропа. Видишь, черная какая. Он сам ее мечом прорубил.

Вдруг замерла Деверя на месте и прошептала:

– Стой. Прячься, прячься в кусты.

Испугалась Лучинка, нырнула под куст и давай сквозь листву заглядывать, что такое творится. Где-то рядом прошуршала Деверя — и тишина.

Нет. Шорох и хруст неподалеку. Кто-то шел из лесной тьмы, высокий, в черный плащ закутанный. Лучинка уж разглядела горящие глаза на смуглом узком лице, но краем глаза заметила движение в другой стороне. Оттуда приближалась легкая фигурка. Нежно шуршал подол голубой длинной рубахи по кочкам, поскрипывали хвойные иголки под босыми ногами. Длинные светлые волосы струились со лба по плечам и мешали разглядеть лицо незнакомки.

– Огник с Водицей встретились, — послышался шепот Девери совсем рядом.

 

Навстречу друг другу шли они, но не пересекались их тропинки. Так и замерли в молчании друг против друга. Водица низко голову опустила. Огник печально протянул к ней ладонь. Медленно подняла руку и Водица. Но не встретились руки.

Долго стояли они все так же безмолвно, а потом разошлись медленно-медленно. Прошелестели их шаги вдалеке и стихли.

– Ой, — шмыгнула острым носом Деверя, вылезая из кустов, — в который раз вижу, и все плакать хочется…

Лучинке тоже было грустно:

– А что они стояли-то?

– Не разрешила им Матушка вместе быть — вот судьба какая. Потому и печальная всегда Водица. А Огник злющий-презлющий, ему лучше на дороге не попадаться.

 

В лесу темнело. Сизая пелена застелила небо, скрыв Матушкины лучи.

– Что за напасть! — удивилась Деверя. — Ворониха, что ли, пролетела?

– Ворониха? Как же это? — распахнула глаза Лучинка. — Дед Гребень мне говорил, что Воронихино царство под землей, все цветы и деревья оттуда растут, к Матушке тянутся. А ты говоришь, что Ворониха в небе летает?

– Еще как летает-то! А кто ее знает, почему так выходит, — призадумалась Деверя. – Может, место такое есть в земле, откуда Ворониха в небо улетает…

И остановилась, проведя ладонью по воздуху:

– А, нет. Не Ворониха это. Видишь, закапало. Это Водица плачет.

Трава полегла под крупными каплями, затрепетали листья. Яркие вспышки прорезали сизое небо, как огненным мечом полоснули. 

– Ну вот, и Огник осерчал! Он теперь грустит-тоскует-мечется, искры и всполохи пускает. Бежим скорее, а то промокнем! — и помчалась Деверя, увлекая за собой продрогшую под Водицыными слезами Лучинку.

 

А на поляне опять приласкала их теплыми лучами Матушка. Деверя, заливаясь скрипучим смехом, расплела Лучинкину белую косицу и хорошенько растрепала волосы, чтобы быстрее просохли. Подмигнула, встряхнула свою юбку, разбросав капли вокруг, и унеслась опять куда-то в глушь. 

Продолжение следует