Александр Крейцер. Ольга Грибанова.
Дерево апостола Луки. ч.4. Вирус Петромихали гл.6
Истомившись пустотой выходных суток Эрмитажа, Борис решил занять себя подработкой. В один прекрасный день он прошел собеседование с заведующей музеем педагогического института им. Герцена, получил справку о том, что он теперь является сотрудником ВУЗа, и умиротворенный вышел на Мойку. Прошелся по набережной к улице Гороховой и с наткнулся на вывеску — белые буквы с изящным наклоном “Столовая №1” Оказалось, что под этим колоритным названием скрывается вполне современное кафе в ретро-стиле.
С виду неказисто. Скучный бледно-желтый доходный дом старого Петербурга. Сама «столовая» в полуподвале, а чтобы посетители не прошли мимо, надписи не только у входа, но и над окнами вдоль Мойки и Гороховой.
Внутри изысканный советский винтаж. В очереди на выдачу покупатели с подносами, на стенах плакаты советских времен, коллажи из советских газет. На потолке лампы с красными абажурами – видимо, в честь Красной Армии. Но для Бориса эта роскошь напоминала, скорее, пожарище. Красные блики полыхали в зеркалах. Настоящее сгорало в этом пламени и возвращалось прошлое: дом, гостиная с большим зеркалом, папа с мамой… Тепло…
Интересно. Эпоха была атеистическая, а отношения между людьми были христианскими. Более, чем теперь.
Хотя, конечно, не было такого обилия зеркал, не было в столовых таких мягких диванов и кресел.
Масса зеркал: на столах, в углах, в простенках. Пространство раздвигалось, углублялось и вновь отражалось. Даже в оконных проемах зеркала – сверху, снизу, по бокам. Растянулась во все концы Гороховая улица, расползлась ввысь и вширь река Мойка. Одни и те же люди и машины, вдруг являясь ниоткуда, разбегались в разные стороны по бесконечно отраженной Гороховой и вдоль нескончаемой Мойки. И вдруг уходили в никуда, исчезали, испарялись. А потом мелькали их спины в боковых зеркалах.
Борис, сидя у окна, с удовольствием ловил чудный момент, когда за миг до “разбега” машина возникала из пустоты абсолютно симметричным существом из двух капотов, стремительно растущих в разные стороны и вырастающих в два автомобиля. А сверху и снизу, преодолевая законы гравитации, расходились, исчезали, появлялись кверху ногами и колесами люди-машины.
Где ты, реальность? Может быть, как раз в мире кверх-тормашек? Эх, Гоголя бы сюда, к этому окну… Николай Васильевич, вы такое любите.
Чего только не увидишь в таком зеркальном окне…
Вот так, возникнув из пустоты прошла мимо и исчезла странная пара — мужчина и женщина в архаичных нарядах. Очень быстро это случилось, буквально мелькнули и исчезли в портал зеркального отражения. Но почему-то пара показалась знакомой.
Не эти ли двое стояли на балконе на заднем плане картины Рогира ван дер Вейдена и смотрели с любопытством, что там делается в городе на берегу. Иоаким и Анна, родители Марии? Так принято считать. Но что бы им делать здесь, две тысячи лет спустя в городе у холодного северного моря? Тоже хотят стать героями романа?
Зачем быть вам героями этого бесконечно тянущегося и никак не рождающегося романа, родители Марии, воспитавшей Сына Божьего? Воспитавшей…
Нынешний педагогический институт имени Герцена — это же Воспитательный дом, начальницей которого стала в конце 18 века императрица Мария Федоровна. Вот оно как… Воспитательный… Мария…
А какое число сегодня? Борис снова заглянул в бумажку, свидетельствующую о новом повороте в его судьбе. 14 октября. Покров Богородицы.
Значит, правильной дорогой идешь, Борис! Воспитатели Божьей Матери Марии одобрили твой выбор.
Выходит, явились они не из ниоткуда. Это лишь следствие неточного отражения зеркалами высшей реальности. Главное суметь поднять глаза и увидеть небо из нашего вечно искаженного земного мира. Увидеть то, что явится меж зеркалами. Истину.
Рогир, истинный сын своей эпохи, человек Ренессанса, замыслил воплотить образ Божьей Матери, а получилось земное плотское отражение вечной материнской сущности. Искать-то надо было там, в Горнем Граде, в преломлении зеркал… Так Рогировская Мария оказалась подделкой. Дом великого фламандца не стал Домом Марии. Трещина пролегла через созданный образ и оторвала на столетия апостола Луку от Матери Божией.
Лицо Луки перед глазами Бориса. Вот он, тот миг, та точка поворота судьбы. В ее предчувствии Лука вместе с мастером Рогиром отвели взгляд от милой женщины с младенцем на коленях — преображение началось. Желудь святого Луки обнял землю крепким корнем.
Продолжение следует