Александр Крейцер. Ольга Грибанова.
Дерево апостола Луки. ч.5. Мастерская апостола Луки гл.1
Борис стоял за храмом монастырского подворья, смотрел на одиноко стоящий среди давних построек дом, светлый, недавно оштукатуренный. Смотрел удивленно. Узнавал в нем очертания Дома Девы Марии – именно такими они были на фотографиях в той, подаренной им книге.
В те годы, когда Борис только начинал свою службу в Эрмитаже, он только еще примеривался к своему роману, заглядывая в него то с одной стороны, то с другой. Нафантазировал тогда страшную историю о послушнике монастыря Александра Свирского. Испугался, порвал листы. Но не помогло.
Когда после расставания с Катей он искал у Бога защиты и утешения, его духовным отцом стал благочинный трех монастырей на северо-востоке от Петербурга, отец Лукиан.
Лукиан – сын Луки, сын Света.
И этот Свет стал ему защитой.
Однажды после службы на петербургском подворье Александро-Свирского монастыря Борис преподнес отцу Лукиану книгу для монастырской библиотеки. Это была книга, которую сам Борис прочел с восторгом.
В книге рассказывалось о назаретском Доме Девы Марии, перенесенном крестоносцами в итальянский город Лорето. И о странной скульптуре из почерневшего ливанского кедра, которая до сих пор украшает дом-храм из назаретских камней. Божья Матерь с Младенцем , «завернутая» в старинную одежду–далматик, стоит под аркой за престолом алтаря у восточной стены. По преданию создал этот деревянный образ сам евангелист Лука.
Изображение статуи легло в основу русской иконы «Прибавление ума». А произошло это после визита в Лорето русских послов Дмитрия Герасимова и Еремея Трусова в начале XVI века. Впрочем, иконы такого типа имеются и в Италии. И вполне возможно, что первообразом для русской иконы стала итальянская. Послы привезли с собой на родину и записанное ими сказание «Повесть о храме святыя Богородица, в нем же родися от Иакыма и Анны».
Принял книгу в подарок отец Лукиан – и вырос Дом Девы Марии в Петербурге.
Жаль, нельзя было в этот дом войти – висел замок.
Это был знак. И отправился Борис в паломническую поездку в один из скитов Александро-Свирского монастыря.
И вот теперь …
Там, рядом со скитским храмом во имя иконы «Неупиваемая Чаша» и домом, где жили проходившие в скиту «духовное излечение» алкоголики, обнаружил совсем небольшой храмик, имевший все те же знакомые формы. На этот раз он был открыт.
Войдя, Борис даже испугался: прямо перед ним в глубине храма-часовни высилась темнокожая Божия Матерь в короне с Младенцем из Дома Девы Марии и с иконы «Прибавление ума». Она стояла у стены под аркой за престолом алтаря. Выяснилось, что статую подарила о. Лукиану – сыну Луки какая-то католическая делегация…
Давно уже не было в кошеле денег, взятых Лукой из дома. Давно не было и того кошеля. Только здесь, на священной земле иудеев, осознал путник, как мало значат кошели и деньги в человеческой жизни.
Он шел по обжигающим пескам Сирии, а к ночи закутывался в старую верблюжью шкуру, чтобы согреться. Он осознавал себя на ладони Единого Бога и не было посредников меж ними. Чтобы стать еще ближе, он поднимался в горы, и Единый Бог складывал над его головой яркие лохматые звезды, чтобы указать верный путь.
Он спускался в цветущие долины Галилеи, так похожие на родную Антиохию, что, казалось, дом отцовский за тем зеленым холмом.
В пути от одного поселения до другого он заговорил на местном языке и научился понимать этих суровых, вечно настороженных людей.
Однажды он влился в толпу на дороге. Люди спешили к далекому холму, и в их тихих речах слышалось «Мессия».
Народ стоял у холма тихо, недвижно и слушал голос, то поющий ласково, бархатно, то звенящий сталью. Лица говорящего невозможно было рассмотреть на холме поверх людских голов. Но светлая фигура на холме так притягивала к себе, что огромная толпа, в тишине окружившая холм, была в постоянном движении, пытаясь влиться в смысл слов о неведомой любви к ближнему своему.
Говор неподалеку привлек внимание, и Лука с досадой оглянулся. Кто-то, невидимый в толпе, вдруг крикнул:
– Авва, Матерь и братья Твои стоят вне, желая видеть Тебя!
Гул волнения раздался в толпе, все оборачивались, желая увидеть Матерь. Вот она, совсем недалеко от Луки, окутанная с головой в темное покрывало. Огромные глаза на тонком лице полны то ли счастьем, то ли страданием.
Тишина сгустилась над толпой. Не слышно было даже дыхания. А Лука, обернувшись, все смотрел в лик Матери, светящийся в темном покрывале.
И зазвучал голос Учителя – властный и любящий, холодный и страдающий:
– Матерь Моя и братья мои – это вы, все, кто слушают слово Божие и исполняют его.
Гулкий вздох пронесся над толпой.
Вспыхнули слезами глаза Матери, улыбнулась она кротко и печально. Поникла голова, скрылось лицо под темным покрывалом.
С той встречи обрела смысл судьба Луки, явилась цель бесконечных странствий по земле обетованной. Нескончаемым потоком событий вновь принесло Луку к Матери Марии.
Пережил он мученическую кончину Учителя и непостижимое явление его на дороге в Эммаус, добрую беседу с Ним, воскресшим во плоти, и сошествие Духа ко всем, готовым продолжать великое дело спасения человечества. Обрел он тогда, у подножия горы Фавор, язык, силу и дар творить.
И вот он в Назарете, у дома, где прошло детство Учителя Иисуса. Все знали этот дом, каждый прохожий был готов указать дорогу.
Скрипнула дверь, Лука переступил порог и остановился. Она сидела у дальней стены возле очага все в том же темном покрывале, будто только что вернулась от подножия той горы, где Сын ее дал людям истину. Подняла голову навстречу Луке. Большие темные глаза из-под удивленно изогнувшихся бровей взглянули в лицо ему прямо, но будто сквозь. Будто желая увидеть кого-то за его спиной.
Безвольно шевельнулись на коленях длинные пальцы рук. Может быть, желала приветствовать его, но не хватило сил.
Только плясали за ее спиной языки пламени в очаге, выписывая бесконечные линии S.
И тогда почувствовал Лука на плечах своих сладкую ношу креста. Того, который однажды перестает быть бременем, если его несешь. И становится невыносимо тяжким, если пытаешься сбросить.
Продолжение следует