Архив формата «Чат»

Поэзия в кружеве рондо

Слагаемые стиха

Когда-то древнему человеку, для того чтобы впасть в священное медитативное состояние, было достаточно ритма, из которого родилась музыка.  Музыка притянула к себе и слова, которые хотелось спеть. Так из лона музыки родилась поэзия,  и долгое время не существовала без музыкального фона.

Русская  литературная поэзия не знала этого долгого периода взрастания из музыкальной, песенной формы. Русская песня была всегда, но существовала вне литературы. А литературная поэзия пришла к нам в конце 17 века из польской культуры в виде силлабических виршей. Пришла как уже сложившийся текстовой вариант литературы. Читать далее Поэзия в кружеве рондо →

Снежинки легкое порханье

 

Снежинки легкое порханье
Заворожило и зажгло…
Ловлю с тоской и замираньем
Снежинки легкое порханье.
Чтоб ощутить ее касанье,
Тянусь рукою сквозь стекло…
Снежинки легкое порханье
Заворожило и зажгло…

 

Триолет — ветерок Средневековья

Слагаемые стиха

Есть что-то мистическое в феномене внезапного появления европейской средневековой литературы в ХI веке. Такое впечатление складывается, что вот она, глухая темная яма с 4 по 12 век, восемь веков, 800 лет, от которых осталось слишком мало следов. А все, что осталось, известно только узким специалистам, религиоведам.

И вдруг в 12 веке Европа вдруг запела: трубадуры, труверы, миннезингеры. А дальше явились миру рыцарские романы, которыми зачитывался Дон Кихот. Читать далее Триолет — ветерок Средневековья →

Синквейны о разном

Валентина Мешкова

Взгляд…
Любишь,не любишь…
Мысленно я на ромашке гадаю…
Трепет души — стебелёк с лепестками…
Радость… Читать далее Синквейны о разном →

Мята, возлюбленная подземного владыки

Аптечка русского знахаря

В нашем современном мире историческая область Древней Греции Эпир поделена между двумя государствами. Север достался Албании, юг — Греции. 

Места эти тесно связаны со всей греческой историей. Некоторые исследователи считают, что именно отсюда греческий народ расселился по всему Пелопоннесу. Много веков здесь бушевали страсти и ломались копья. Ныне это очень тихое место, куда редко заглядывают туристы. И где-то здесь протекает маленькая речка Кокитос. Читать далее Мята, возлюбленная подземного владыки →

Секреты поэтического синквейна

Слагаемые стиха

Странное явление. Мутант, рожденный культурой японской, одухотворяющей весь видимый и ощущаемый мир, и культурой западной, дробящей все на хорошо пережевываемые кусочки.

Немудрено, что популярной поэтической формой это явление не стало. Читать далее Секреты поэтического синквейна →

Раздумья. Цикл хокку

Ольга Грибанова

Тревожный шорох.
Мысли друг друга обгонят,
заденут локтями. Читать далее Раздумья. Цикл хокку →

Онегин и две Татьяны. Глава из романа «Слепые и прозревшие»

 

Слепые и прозревшие

Коля не помнил, чтобы когда-нибудь ему так хотелось в школу, как в этом последнем школьном году. Такие славные, родные рожи, рожицы и мордахи встретили его в сентябре на линейке. А друг Серега прямо оберегал его от пустой болтовни о киношных смертях и трупах, тут же переводил разговоры на другую тему. Друг! Настоящий! В беде никогда не бросал.

Читать далее Онегин и две Татьяны. Глава из романа «Слепые и прозревшие» →

Хокку и его секреты

Слагаемые стиха

Об уникальности юго-восточной культуры, китайской, японской можно говорить бесконечно долго, это неисчерпаемая тема. Это очень непривычная для нас культура и очень непривычный для нас язык и совершенно иная форма письменности.

Очень многое японская культура заимоствовала из древней Китайской. Есть мнение, что основы китайской науки и культуры имеют корни в каких-то прошлых цивилизациях. Читать далее Хокку и его секреты →

Огонь и ручей (Из повести «Неведомый путь»)

 

   Неведомый путь

Тела моего больше не существовало. Оно растворилось в той необъятной волне, которая, накрыв скалы и разорвавшись на десяток потоков, затопила весь песчаный берег. Она окатила Жезл – он вспыхнул и растаял в ней, как льдинка, освободив распятого Альбатроса! Пронзительный крик, шум крыльев – и исчез он за скалой.

Читать далее Огонь и ручей (Из повести «Неведомый путь») →