Средневековые крестоносцы, потешив себя в боях с иноверцами-мусульманами, привезли из походов множество полезных вещей: преклонение перед женской красотой, привычку мыть руки перед едой и… рифму. Рифму как созвучие гласных конечных слов в поэтических строках.

 В арабских языках с рифмой было достаточно просто, потому что гласных в них всего три “а”, “и”, “у”. Даже букв для этих звуков незачем придумывать, достаточно определенного значка после согласной. А в языках европейских сложнее. И тем заманчивее выглядел этот кропотливый труд — подбирать слово к слову и звук к звуку.

А освоившись с рифмой, профессиональные мастера песенного стихосложения: трубадуры, труверы, ваганты, миннезингеры — стали изобретать новые формы для украшения старинных мелодий. Ящик Пандоры открылся, и джинн вылетел из бутылки.

 

Жил в конце XII века поэт, провансальский трубадур, Даниэль Арнаут. Был он по рождению дворянином, получил отличное образование, но выбрал своей судьбой поэзию, которая в то время была неразлучна с мелодией. Стихи не читались. Они пелись.

 Как положено трубадурам, путешествовал по странам Европы. Достаточно долгое время пел при дворе английского короля Ричарда I и при дворах в королевствах южной Франции. При этом не был особенно популярен, так как несколько опередил свою эпоху. Современники упрекали Даниэля в чрезмерной изысканности, из-за чего его песни было невозможно ни понять, ни запомнить. А современные исследователи называют его одним из лучших представителей “темного стиля” в средневековой поэзии. 

Почему темного? Потому что на слух сложные построения и глубокие мысли воспринимать трудно. Это уже шаг к новой поэзии, записанной на бумаге, где можно не спеша распутывать изысканные строки и мысли.

А вот Данте этот темный стиль Даниэля считал прекрасным и даже отметил его как лучшего из поэтов в своей “Божественной Комедии”.

Поэт-интеллектуал Даниэль Арнаут изобрел новую стихотворную форму для своих песен — секстина. Форма настолько сложная, что я не нашла точных современных переводов. В погоней за понятным для нас смыслом разрушается сложное построение.

Очень немногие поэты брались за такую форму. Среди наших русских классиков: Валерий Брюсов, Лев Мей и Михаил Кузмин. И из них самый точный по заданной форме стих создан великим мастером Серебряного века  Михаилом Кузминым. Это стихотворение из книги «Осенние озера».

 

Не верю солнцу, что идет к закату,
Не верю лету, что идет на убыль,
Не верю туче, что темнит долину,
И сну не верю – обезьяне смерти,
Не верю моря лживому отливу,
Цветку не верю, что твердит: «Не любит!»

Твой взор мне шепчет: «Верь: он любит, любит!»
Взойдет светило вопреки закату,
Прилив шумящий – брат родной отливу,
Пойдет и осень, как весна, на убыль,
Поют поэты: «Страсть – сильнее смерти!»
Опять ласкает луч мою долину.

Когда придешь ты в светлую долину,
Узнаешь там, как тот, кто ждет, полюбит.
Любви долина – не долина смерти.
Ах, нет для нас печального закату:
Где ты читал, чтоб страсть пошла на убыль?
Кто приравнять ее бы мог отливу?

Я не отдамся никогда отливу!
Я не могу предать мою долину!
Любовь заставлю не идти на убыль.
Я знаю твердо: «Сердце вечно любит
И не уклонит линии к закату.
Всегда в зените – так до самой смерти!»

О друг мой милый, что страшиться смерти?
Зачем ты веришь краткому отливу?
Зачем ты смотришь горько вслед закату?
Зачем сомненье не вступать в долину?
Ведь ждет в долине, кто тебя лишь любит
И кто не знает, что такое убыль.

Тот, кто не знает, что такое убыль,
Тот не боится горечи и смерти.
Один лишь смелый мимо страха любит,
Он посмеется жалкому отливу.
Он с гор спустился в щедрую долину.
Огнем палимый, небрежет закату!

Конец закату и конец отливу,
Конец и смерти – кто вступил в долину.
Ах, тот, кто любит, не увидит убыль!

 

Давайте разберемся в секретах этой формы. Секстина — от слова секст, шесть, шестой. Форма, построенная на числе шесть.

 

1. Стих, построенный на шести рифмах. 

Так, а где же рифмы в этом стихе Михаила Кузмина? А роль рифм играют здесь целые слова, которые повторяются из строфы в строфу. 

Их шесть.

Закату

Убыль

Долину

Смерти

Отливу

Любит

 

1. Здесь шесть строф по шести строк в каждой. И маленькая трехстрочная строфа с собственным секретом. Она включает в себя все шесть ключевых слов.

 

Конец закату и конец отливу,

Конец и смерти – кто вступил в долину.

Ах, тот, кто любит, не увидит убыль!

 

Тут обратите на слова-перевертыши “любит” и “убыль”. Михаил Кузмин был мастером на такие фонетические игры. Нежное слово “любит” — на мягких согласных и печальное слово “убыль” — “у” потеряло начальное мягкое “л” и стало тяжелым и жестким. “Б” из мягкого стало твердым.

Но это игра Михаила Кузмина, а мы возвращаемся к секстине.

 

1. Начинается самое интересное. Можете ли вы уловить порядок чередования этих ключевых слов в строфах? На первый взгляд улавливается только то, что повторяется ключевое слово в последней строке предыдущей строфы и в первой строке последующей. А остальные ключевые слова разбросаны в беспорядке. На самом деле это не так. Порядок следующий. Если мы пронумеруем строки в каждой строфе, то порядок в строфе следующей будет выглядеть так: 6, 1, 5, 2, 4, 3. Можно взять это за основу, так легче будет создавать собственный стих.

Но что за странный порядок?

Ну-ка, любители математических головоломок, в чем логика этой последовательности чисел?

Число шесть разделилось на слагаемые: 1 и 5, 2 и 4. Сужается числовой круг и приходит к центру “3” — половине шести. Вот такая задачка на сообразительность для начинающих поэтов. 

 

Не хотите ли попробовать себя в  таком кружевном поэтическом жанре?