Пробуждение. Из повести «Неведомый путь»

grifon-forest-1366x768

Неведомый путь 1

Я пробудился от сна или смерти? Кто скажет мне?
Некому – я одинок.
Надо мной тёмная высь.
Подо мной тёмная твердь.
Вокруг тёмная пустыня.
Вглядываюсь, вслушиваюсь, внимаю миру, в котором
мне жить.
Много ли времени прошло, мало ли времени прошло – кто считал его в этом пустом мире? – когда понял я, что высь надо мной не темна, а выстлана звёздами, и с каждой минутой они всё ярче.
И вот уж твердь подо мной озарилась их зыбким светом. Неровными изломами замерцал мелкий гравий и песок. А где-то рядом послышался мне плеск воды. Ручей?
Поворачиваюсь на плеск, потому что захотелось вдруг чистой воды.
Да, он недалеко, он искрится меж камней. Тянусь к нему, но рук и ног моих я не вижу и не ощущаю, будто нет их.
А должны ли они быть? Пытаюсь разглядеть себя, но вижу только тёмную бесформенную массу, растёкшуюся по мелким камушкам.
И тогда я приказываю себе: вперёд! И тёмная масса начинает неощутимо для меня двигаться. Меня даже радует эта простота моего существования. Я делаю усилия и перетекаю пядь за пядью туда, где мерцает вода в свете звёзд.
Ещё бросок, ещё движение – и вот я погружаюсь в воду и начинаю жадно пить.

Ага, губы-то есть у меня, и рот есть, и глотка! Упругие холодные шарики спускаются по пищеводу в желудок. И тогда руки мои просыпаются! Я, оказывается, опираюсь ими о каменистое дно ручья, а они слушаются и держат мой вес.
Я уже смутно вижу их в переливах воды. Её холод прокатывается по всему телу, и ноги в ответ вздрагивают – они тоже есть!
Последний глоток – и я выпрямляюсь, встаю на ноги, встряхиваю застывшими в холодном ручье руками.
В тёмном мире что-то произошло, пока я оживал в ледяной воде. Во тьме появилась едва заметная полоса горизонта, поверх неё расползается по небу лиловый поток. Мир наполнился звуками, и они всё ярче и отчетливее: лёгкий звон, тихий гул, мягкий шорох.
Но вот что-то тёмное явилось в небе ниоткуда, заслоняя собой звёзды, закрывая горизонт. Нарастает гул и всплески – как мокрые простыни на верёвке, как паруса в бурном море, как знамя над летящим в бой всадником.
Я только успеваю подумать: руки-ноги появились, а когда же страх-то у меня появится? Нет ни страха, ни простого любопытства – в своём одиночестве я заперт надёжно, нет дороги туда ни другу, ни врагу.
Порыв ветра свалил меня на землю. Мелкие камушки впились в голые колени, и я с удивлением спросил себя: что это, зачем это?
Прямо передо мной в свете утреннего горизонта возникли огромные львиные лапы, опустились, вмялись в жалобно заскрипевший песок. Мощное туловище выросло передо мной стеною, а сверху навис тяжёлый загнутый клюв. Великан склонил голову набок, по-птичьи. Огромный выпуклый глаз сверкнул на меня угольным блеском.

– Ещё один вылупился, – донёсся сверху глуховатый низкий его голос. – Приветствую тебя, Половина!
Мне было так удивительно и радостно слышать его речь, что я выпалил все сразу возникшие у меня вопросы:
– Ты кто? А где я? И откуда ты? Почему я Половина? Я половина чего?
– Я – Грифон, – величественно раздалось сверху, – а ты – Половина. Ты одинок?
– Да… – растерянно отозвался я, и от жалости к себе защипало в горле.
– Целостное творение не бывает одиноко – оно заполнено. Одинок – значит, пуст наполовину.
– Понял, – обрадовался я своей смышлёности. – А почему я здесь? И почему ты здесь?
– Я здесь, потому что это гнездо моё. Вечно подбрасывают мне тех, кому пора вылупиться, – голос Грифона был насмешлив, но добродушен. – А ты здесь, потому что захотел себя наполнить. Но можешь и обратно вернуться, – как будто ледяной ветер прошумел в голосе Грифона, – в любой момент можешь. Скажешь себе: назад – и повернёшься к своему Пути спиной. Вот и вся премудрость.
– Я не хочу спиной… Мой Путь начинается здесь? Он уже начался?
– Первый шаг сделать помогу. Дальше – сам!
Огромная голова склонилась ко мне. В свете розовеющего горизонта перья переливались металлическим блеском. В гладкий выпуклый глаз заглянул я, как в зеркало: жалконький, взъерошенный, ещё бы, только что вылупился. Лицо
наполовину в тени, глазик круглый, ротик приоткрыт. Похож ли на себя? Можно подумать, я помню, каким был.

Загнутый крюком клюв раскрылся, сильно, но не больно сдавил моё тело с боков и поднял. Изогнувшись, Грифон аккуратно опустил меня на свою плотную тёплую спину. С двух сторон громоздились огромные крылья с твёрдыми
блестящими перьями. Я почувствовал себя младенцем в кроватке.
– Удобно сел?
– Ага, удобно.
– Заройся в перья на моей шее и держись.
– А если упаду?
– Значит, не твой был этот Путь. Смотри вперёд – там сейчас загорится Свеча. И Путь твой начнётся.
Горизонт уже не светил, а вспыхивал яркими пятнами.
В его свете ясно видел я каменистую пустыню, разглядел и ручеёк, текущий из одной бесконечной дали в другую бесконечную даль. Пустыня розовела с каждой секундой, будто раскаляясь изнутри.
– Ты видишь? Смотри, малыш!
Над горизонтом зажглась ослепительная искра, потянулся от неё пламенный язычок.
Вот плеснуло – и полилось!
И увидел я рядом родные глаза, и согрела ладонь мою родная рука, застучало рядом сердце в такт с моим. И тогда наполнился я до краёв!
– Увидел, малыш? Всё увидел? Молодец, мой птенчик! А теперь в путь.
И поднялись шатром надо мною могучие крылья.

Читать в сборнике «Неведомый путь».

Пробуждение. Из повести «Неведомый путь»: 5 комментариев

  1. Одновременно и торжественность — и тишина выверенности каждого слова как вздоха. ЗДОРОВО!

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.