Зеркало мохнатой зверюшки

Ольга Грибанова. Неведомый путь.

И стали мы вновь телом единым. Как при рождении….

О, благословенно будь это тело, в котором нашли мы с ней свой кров!

— Корми меня, корми… — просило тело. И знало, что отказу не будет.

Тяжелые виноградные гроздья сами опускались в наши ладони и наполняли рот ароматной влагой. Летели в землю косточки, похожие на сердечки, и тут же буравили белым корешком душистую теплую землю, и тянулась к небу зеленая стрелочка ростка. Вот как добра была эта земля! Я благодарно приник к ее черной щеке губами, и она ласково вздохнула.

Ростки тянулись к небу, свивались, сплетались друг с другом, раздвигали землю у Ее коленей, крепли — и вдруг выбросились целую шапку белых бутонов.

Очарованные этим зрелищем мы даже не удивились шуму крыльев за спиной. Тут такие чудеса — почему бы и крыльям не шуметь!

— Неужели ты, птенец! Вырос! — щелкнуло рядом.

Мой старый учитель Журавль бережно укладывал на спине серые крылья.

— Это я! Я! Как хорошо, что ты прилетел! А я уже не летаю, — с виноватой улыбкой признался я.

— Это понятно. Вырос. Обеими ногами уже в земле. И корни пустил, — Журавль внимательно, сбоку, рассматривал Любимую.

— Ну и вырос же ты, птенец! Огромный, могучий! Посмотри-ка на себя сам!

— А как?

— В зеркало.

— Или моими глазами, — прошептала Любимая.

— Да, интересно бы. Я здесь себя и не видал ни разу. Где его взять, это зеркало? Сколько в этом мире живу — нигде не встречал.

— А мои глаза? — прошептала Любимая.

Журавль рассмеялся, вскинув голову, и рассек воздух серыми крыльями:

— Есть тут неподалеку такая девица на выданье. Все сидит у зеркала и оторваться не может.

— А мой Путь?

— Как же ты, сам себя не зная, по своему Пути идешь? Заблудишься! С другими себя перепутаешь!

— Я не дам тебе перепутать, — шептала Любимая.

И уже набирая высоту, Журавль протрубил сверху:

— Встретишь ту девицу, так попроси. Она добрая, хоть и глупая, — даст посмотреться! Прощай! Ты хотя бы пой, если не летаешь!

— А и правда! Пойдем, взглянем! — поднялся я с земли, увлекая за собой Любимую.

И шагнул на тропинку среди цветов и виноградных зарослей, указанную Журавлем.

Она не хотела уходить с той солнечной поляны, где цвели посаженные нами виноградные лозы. Но она не могла не идти со мной, ибо были мы телом единым. Как мне была приятна власть над ее судьбой!

А тропинка вела нас легко и ласково, так и стелясь под ноги, обводя вокруг рощиц, пересекая цветущие луга и холмы. А где же ручей? Без него тут не обойдется. Вот дойдем до ручья и отдохнем, омыв наше лицо ледяной водой.

Так мы вышли к песчаному обрыву. Крутая тропинка спускалась вниз. Ручей был где-то совсем рядом, Я слышал его плеск, чуял свежесть и запах воды.

Под нашими ногами расстилалась зеленая долина, большая, круглая, как чаша, окруженная такими же откосами: где песчаными, где каменистыми, где пологими и зелеными. Наш склон был не очень крут, и тропинка, хоть и терялась в песке, но явственно вела вниз. А левее склон был совсем отвесным. Там внизу, у самого подножия мы заметили маленькое бурое существо.

Кое-где сбегая, кое-где съезжая по песку, мы спустились вниз и подошли ближе.

Обезьянка сидела, почти по-человечьи обхватив колени тонкими темными лапками. Ее черные глазки смотрели не отрываясь в каменную отвесную стену. Взгляд ее был нежным и печальным.

— Эй, — тихо позвал я ее.

Обезьянка медленно перевела на меня взгляд умных, блестящих, совершенно не звериных глаз. Вот она встрепенулась. Не прочтенная мною мысль мелькнула на сморщенном личике. Корявая лапка провела по бурой шерстке на голове, будто прическу поправила.

— Вот бы нам в зеркало твое посмотреться! Можно? — ласково попросил я.

— Ну, пожалуйста, — прошептала Любимая.

Тонкие губы Обезьянки дрогнули в улыбке и растянулись, открыв крупные желтые зубы. Коричневая лапка поднялась и указала нам на каменный откос.

И открылась нам отвесная каменная стена, в которую смотрела Обезьянка так упорно. Из трещины сверху бил родничок и веером орошал отвесный камень. Тонкая водяная пленка была светлой и зеркально гладкой. В ней отражалась… Вот чудеса-то! Отражалась в ней не мохнатая зверюшка, а дева с нежным розовым личиком в платье коричневого бархата. Весело засмеялась дева нашему удивлению и протянула тонкую белую руку.

Не сразу поняли мы, что такое видим в водяном зеркале. Не было там того тела, которое приняло в себя нас обоих. Был там Он — таким, как я знала и любила Его, широкоплечим, с гордой головой, смелыми глазами, доброй улыбкой. Была там Она — такая, какой я знал ее и любил, с золотыми волосами и сияющими ясными глазами.

А в руках наших был Третий — совсем маленький, розовый…

Зарябила поверхность водяного зеркала, будто от дуновения ветра — не разглядеть розового личика, не разглядеть…

 

Читать книгу «Неведомый путь» целиком ЗДЕСЬ.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.