Расколотый мир (из повести «Неведомый путь»)

Ольга Грибанова. Неведомый путь

Я сидел среди трав и цветов. Солнце грело, но не жарило. Ветерок ласково гладил мои волосы. Родничок у моих ног пел тихую песенку. Я давно не ощущал такого покоя. Удивительная ясность была и в голове, и на сердце. Я теперь знал, что больше не потеряю Путь, потому что искать его надо не головой, а сердцем. А их у меня два!

С любовью и светлой печалью вспоминал я увиденное в подземном озере. Что это были за люди, которыми я был там… где-то?… Не знаю. Но оттого, что я узнал все это, мне стало спокойнее, как будто твердь под ногами появилась. И я ощущал себя совсем новым, большим и сильным. И тело мое было мне теперь совершенно впору!

Много ли времени прошло — не знаю. На мою голову упала кружевная тень листвы. И что-то изменилось.

Я вдруг перестал себя понимать. Это было так странно и ново, что я долго осматривал себя и все вокруг, чтобы вернуть утерянную ясность.

«А что это ты сидишь, если тебе надо в Путь?» — спросил я себя вдруг, как чужого и постороннего.

«Мне здесь хорошо», — лениво ответил я себе, как чужому и постороннему.

И сам испугался. И прислушался к себе еще тревожнее.

Мои сердца стучали вразнобой. Такого еще не было. Они всегда бились в такт, как единое целое, а сейчас они говорили во мне разными голосами. И разное.

Одно сердце звало меня вперед, потому что впереди был Мой Дом, где я буду счастлив и покоен. Другое сердце требовало остаться, потому что счастлив и покоен я возле этого родника, среди этих цветов.

Какое из них было моим изначально, какое я получил в подарок от небес, мне было уже не понять. Я слишком привык считать их оба своими.

— Я знаю, что счастье мое впереди, и мне надо спешить к нему.

— Я уже счастлив здесь и сейчас. А что там впереди — кто знает!

— Я еще научусь в Пути моем быть достойным счастья. Я пока беспомощен и несовершенен.

— Я достоин счастья здесь и сейчас, потому что я — совершенство!

— Как я люблю этот прекрасный мир вокруг меня! Спасибо его Создателю!

— Как меня любит этот мир вокруг! Спасибо моему Создателю!

Вот так они спорили. Или не спорили? Говорили об одном. Но по-разному. Говорили по-разному, но так одинаково. И оба были правы…

Какая-то птица уже раза три стремительным росчерком оставляла в небе свой автограф и исчезала из вида. На четвертом автографе я подумал: «Красивый полет! Какие чудные птицы в этом мире! Опять птицы? Устал я от них…»

Пятый автограф я уже смог прочитать: Стриж.

На шестой раз Стриж щебетнул мне на лету:

— С места не двигайся!… Здесь родник тебя хранит!…

  • От чего хранит? — крикнул я в опустевшее небо.

Он ответил мне на седьмом автографе:

— Разорвет — не собрать будет!… Лечу — мне нельзя больше здесь!…

И исчез окончательно.

«О чем он? — подумал я. — Все здесь загадками говорят, как надоело! Что-то интересное впереди! Значит, можно сидеть и не двигаться? Молодец, Стриж, значит, сидим! Не хочу и не могу сидеть! Мне нужно лететь, оставляя автографы в чистом небе!» Мне мучительно хотелось вскочить и взмыть вверх, но тело меня не слушалось. Сердца мои бесновались! У них появились какие-то острые углы и грани, которыми они отчаянно царапали меня и друг друга. Меня трясло, все вокруг меня теряло очертания, дрожало, двигалось и мелькало. Потеряв равновесие, я рухнул головой в ледяную воду родника, глотнул, захлебнулся, откашлялся — и сердца затихли, будто очнулись от наваждения.

Но земля подо мной продолжала дрожать. Неподалеку зазмеилась трещина. Ее начало смотрело прямо на меня, а кончик уползал и уползал вдаль, края дрожали и раздвигались. Прутики, камушки, жуки, муравьи падали в трещину со странным сухим хрустом. Сердца мои замерли, но и молчали они теперь совсем по-разному: одно ждало беды, другое — битвы. А сам я думал сонно и равнодушно: «Опять что-то близится, поглядим… Увидим….»

И увидел. Странно потемнел левый край расширяющейся трещины, будто пала на него тень. Странно посветлел правый край, будто неведомый луч на него упал. Все шире трещина, упирающаяся прямо в меня острым углом. Вот уже исчез мир впереди, справа в белой мгле, слева в черном дыму. А из глубокой бездны в потоке ветра, обжигающе горячего справа, обжигающе холодного слева, с оглушительным грохотом поднялось гигантское тело и заслонило собою остатки мира.

Мой разум больше не пытался проснуться. Мысли, незнакомые, чужие, возникали, как поганки после дождя, и пожирали одна другую. Руки мои сцепились в злой борьбе, ноги сплелись, отрывая друг друга от земли, и я ушел от них подальше. Очень далеко.

Прочитать повесть целиком можно ЗДЕСЬ

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.