Дракон и Ланцелот

1350084850-0083957-www.nevsepic.com.ua

Валерий Гусаров

Глава 1

Это не канонический текст. Эта запись была найдена в одной из пещер Шотландии. Даже и не спрашивайте, не скажу. Там сокровища, которые я думаю пустить на оздоровление сегодняшнего общества. На культуру. На образование.

Я не слишком силен в староанглийском и, тем более, в шотландском, и тем более, в кельтском, поэтому  не все в тексте мне самому понятно, но то, что понято, мне кажется достойным опубликования, распространения на широкую публику. Многое может оказаться шокирующим, но мало ли у нас было иллюзий. А Истину искать – благое дело. Я бы привлек специалиста по языкам, но боюсь, – обманет. Лучше уж я сам. Что пойму, — то пойму.

Ланцелот, по записям, знатным не был. И ,к слову сказать, был простым бриттом. Когда в его село пришли саксы, то вырезали все село, а он спрятался в овине среди овец. Саксы ценили печеную баранину, поэтому овин не жгли.  А лишь вытаскивали овцу и пекли на костре. В ту пору Ланцелоту было 14 лет.

До Круглого Стола ему было еще очень далеко.

В соседней клетке спрятался кельт 17-ти лет, знакомый с письмом. Именно он всю историю и записал.

«Саксы – звери. Они всю деревню зарезали (вариант перевода: вырезали). Женщин изнасиловали. И тоже зарезали. Нас осталось двое. Я – Брин, и мальчик Ланцелот в соседней клетке в овине. Он  тогда еще не знал, что я рядом с ним».

Если судить по записям, Брин – незаурядный человек. Собственно, хроники Артура – его произведение. Но, как мы видим, началось все с Ланцелота.

Вообще-то кельты и бритты не ладили между собой, но, оказавшись в одном овине, возможно, они пересмотрели приоритеты. Но я пока не понимаю, почему у Брина вдруг время от времени возникают записи на старом шотландском. Вероятно, у него есть и северные корни.

Следующую запись я перевел так:
            «Когда я переполз к нему, он чуть не зарезал меня ножом, который схватил с кухни, убегая в овин. Мне хватило смелости знаком показать ему «молчок».

«Саксы, утомившись в резне и изнасиловании, стали пировать. В селе был общий погреб, где были бочки с элем и свиными окороками. Этим они и пировали. Это было противно. Бороды их пропитались элем и свиным жиром.

Мы с Ланцелотом смогли проскользнуть в ближайший подлесок. По пути Ланцелот  убил своим кухонным ножом одного из саксов и взял его меч. Тогда я понял, что он будет рыцарем. Я бы так не смог. Я знаю, что я умен, и знаю, что не храбр. Он – храбр».

Время показало, что он еще и умен не по годам, но об этом позже.

«Наши скитания были достаточно долгими. Мне пришлось изготовить лук и стрелы с помощью ножа Ланцелота. Но в цель попасть, я не смог ни разу. А Ланцелот смог с первого выстрела. В глаз вепря! Которого мы и зажарили на костре. Наелись до отвалу впервые за 5дней. Шли мы на северо-запад, подальше от саксов».

Из текста ясно, что ни Ланцелот, ни, тем более его биограф, отнюдь героями не были. Но, тем не менее, путь их был нелегок.

«Ланцелот был всегда молчалив. Либо недостаток культуры, либо просто неконтактность. Я же болтал на каждом костре. Иногда он ухмылялся, а иногда хватался за меч. Ну, рыцарь – он и есть рыцарь, бездумный меч. Но после встречи с Драконом я усомнился  в этой мысли».

Последняя запись была почти неразборчива. Я не уверен, что правильно ее расшифровал и перевел. Строчки были неровными, и буквы были не вполне разборчивыми. G можно было перепутать с D, а H с Е.  Неконтактность можно было перевести, как дебильность. Но я поостерегся.

«Я могу ответствовать лишь за то, что я видел. До этой поры лжи в моих словах не было. И сейчас нет. И не будет.
Мы шли вверх. В горы. Пили из горных ручьев. Ели дичь, которую Ланцелот иногда подстреливал из моего лука.

Однажды, заблудший сакс появился на пути. В железных доспехах. Я так и не понял, как Ланцелот сумел победить его. Меч сакса был в 2 раза больше меча Ланцелота. Но Ланцелот, был ловкий и юркий. И сумел вонзить свой меч между нагрудником и шлемом – в шею. Так Ланцелот  получил доспехи».

По записи видно, что мораль тогда была не слишком высока, и мародерство даже превозносилось, как геройство.

«Горы были высоки. Несколько раз я, ступая на камень, сбрасывал его вниз и сам соскальзывал на день назад. А Ланцелот пёр и пёр вверх. Но ждал меня на очередной площадке. И каждый раз проговаривал: «что-то ты припозднился». А у меня сил не было достойно ему ответить.

Однажды он меня схватил за руку, когда я чуть не свалился в пропасть.

Когда мы забрались выше облаков, было холодно. И страшно! Снег, и сквозь плывущие облака был виден весь мир!

И как я мал в сравнении с этим миром. И как Ланцелот посмотрел на этот Мир сверху!!! С жадностью освоения! Герой – он и есть Герой.

С другой стороны вершины, внизу была пещера. И снега не было. Оттуда шло тепло. Мы аккуратно спустились, и встретились с Драконом».

Глава 2

К Дракону мы пришли в полном вооружении: доспехи, меч, который расплавился от первого драконьего дыха, и его отвага, и ум. А Ланцелот смог легко разговаривать с Драконом в 15 с небольшим лет. Я же успел три раза передрожать.

Дыра в горе была высотой в три человеческих роста, а шириной в семь шагов.

Дракон был мудр. Дракон был стар. Его огромная голова высунулась из пещеры и громогласно проговорила:

-Добро пожаловать, Ланцелот!

От голоса его возник небольшой камнепад и в животе дрожание. Но смысл его речи был вполне понятен. Ланцелота узнал с полувзгляда.

А про меня даже не упомянул. Но так и бывает с летописцами… умираем в безвестности…

Ланцелот опешил и, поднимая меч, спросил:

-Откуда ты меня знаешь?

Дракон, вяло расплавив меч Ланцелота, меланхолично спросил:

-Откуда Солнце встает?

Ланцелот: Говорили, что с Востока.
Дракон: Правильно говорили. А куда садится?

Ланцелот: На Запад, так говорили…

Дракон: Правильно говорили. А зачем тогда Юг и Север?

Ланцелот: С Юга дуют теплые ветра, а с Севера северные. А в битве у них рождаются дожди и туманы. Мне так рассказывали.

Дракон (усмехнувшись): Неплохо рассказывали. Я знаю тебя от Востока и Запада, от Солнца, Ветров и Дождей. Устроит такой ответ?

Ланцелот (смутившись): Не знаю, подумать надо…

Дракон: А я тебя не тороплю, подумай. Испепелять я вас пока не собираюсь. А меч расплавил, чтобы ты меня по глупости не поцарапал.

Не уверен, что я правильно все перевел. Сцена напоминает встречу со Сфинксом. Только без дурацких загадок. Но Дракон!!! О чем он?

Ланцелот думал долго. Пять дней и пять ночей. Это была зима. Дракон гостеприимно пригласил нас в пещеру, которую он время от времени подогревал пламенным дыханием. На шестой день вдруг спросил Ланцелота: «А душа?»  И полетел за пищей. Вопрос нас задержал еще надолго. Ланцелот думал о Душе, но со мною размышлениями не делился. Все это время Дракон нас кормил поджаренными тушами оленей и засоленными патиссонами, которые выпрашивал у Фелисии-колдуньи специально для нас. На вопросы туманно отвечал: « У нас с ней бартер».

Лично меня эта запись насторожила: а не подделка ли все это?

К весне Дракон поменял кожу. Она стала нежно-зеленой. В одном из отделений разветвленной пещеры он хранил старые кожи. Их было тысячи – бурые, сморщенные. Вылетев, он неожиданно молодым голосом прокричал:

-Я – Новый!!!

Соседний древний вулкан проснулся и глухо заворчал.

Дракон схватил меня и со словами «полетаем, пусть Ланцелот думает» понес меня над землей. Дух захватило!

Я всегда про себя знал, что я трусоват. Но в этом полете что-то со мной произошло. Я вдруг почувствовал себя Властелином Мира, что распростерся подо мной. Я видел горы, леса, озера. Я был больше их. Сильнее. Умнее.

И одновременно чувствовал себя букашкой по сравнению с этим великим Миром. Вернулся я в пещеру другим человеком.

Летали мы около часа. Но, оказалось, пролетел год. Чего я не заметил как-то. Драконья магия. Дракон знал, что делал. Нам надо было быстро повзрослеть.

…………………………………………………………..

А Ланцелот все думал о Душе. Не знаю, надумал ли что.

Тогда же весной Дракон проворковал:

-А теперь подумай о Любви.

Ланцелот страдальчески поднял глаза на Дракона и обреченно кивнул.

…………………………………………

В середине лета Дракон задал Ланцелоту еще вопрос:

-А что такое Жизнь, и что такое Смерть?

И вдруг Ланцелот вскочил и проорал:

  • Знаю! Я – с Запада и Востока, с Севера и Юга – я Есть Отовсюду! Я – Душа и Смерть, и Жизнь, и Любовь! Я – Есть!

Дракон довольно пророкотал:

-Вот и умница! Теперь тебе нужно пройти путь Героя. Я дам тебе другой меч вместо расплавленного. Но, имей ввиду, он не разит невинного. Замахнувшись на невинного, поразишь себя.

А про меня много не рассказывайте.

Он залез лапой себе в пасть, дернул, охнул, вытащил зуб, протянул Ланцелоту.

-Все равно расшатался, мешает только. Говорите, что героически победили Дракона. Зуб – как улика. Мне не нужны тут лишние посетители. Кстати, я – не безымянная рептилия, меня зовут Дрейлин.

Он назвал свое имя. Это высший знак доверия. Мне и Ланцелоту.

До этих записей я не встречал такого имени. Возможно Брин все же писал правду. Что видел. А зачем бы ему было сочинять?

Дрейлин при прощании сунул мне увесистый мешочек с золотыми монетами и второй, с серебряными, со словами: «Ланцелот нужен Камелоту, найдите Мерлина, он поможет». Тогда я его не понял, но перечить не стал. Мы тепло распрощались с Драконом. Даже жарко распрощались – он вслед полыхнул пламенем, чтобы быстрее спускались. У подножья драконьей горы вдруг поняли, что прогостили почти три с половиной года. Я-то записки писал, а чем Ланцелот все это время занимался? Но он вырос статным юношей. У бедра драконий мерцающий меч. И странно горящий взгляд.

Глава 3

Мы шли куда-то на север, когда вдруг выскочили из леса разбойники.  Пять сзади, и пять спереди.

Честно говоря, у меня отваги не так уж много, и меч у меня скромнее, чем у Ланцелота. Поэтому мы перегруппировались спина к спине, я – лицом к тем, кто показались не слишком страшными. С криками разбойники бросились на нас, и, откуда что взялось, я стал отбиваться.

Ни я, ни Ланцелот никогда не учились битве на мечах. Но перед самой битвой возникло видение морды Дракона, дышущего пламенем. И Огненная Ярость Справедливости в душе, в руке, в мече! Это была магия Дракона. Возможно, он нас учил битвам в те пропавшие из памяти дни.

Еще, как я понял, один из подарков Дракона был в тактике. Мы спина к спине крутились волчком, парируя и нанося удары. И ветер свистел в ушах. Разбойники не могли предугадать, чей меч несет им смертельный удар. Одного мы оставили в живых. Я вдруг, не зная почему, спросил, где Камелот. Тот молча показал рукой. Туда мы и пошли по бездорожью, пощадив его. Выжил ли, не знаю. Не люблю Смерть.

Этот кусочек я перевел, кажется, почти правильно. Но что-то смущает меня Брин. Вроде описывает себя героем наравне с Ланцелотом, а упоминаний о нем в других источниках нет. Возможно, в хрониках Короля Артура просто отодвинул себя в тень. Правда, среди рыцарей за кругом Круглого Стола упоминается некий Брин. Как чей-то оруженосец. Но других сведений о нем никаких нет.

Ланцелот был молчуном. (Вариант перевода: дебилом. Что вряд ли. Скорее туповато-молчаливым). Это было скучно —  путешествовать с ним. Не считая, правда, встречи с Драконом и стычки с разбойниками.  И вот я днями говорю-говорю, стихи слагаю, ору громче выпи, а в ответ ничего. Даже когда я по утрам читал ему записанное ночью, он тушил костер и молча шел дальше. Лишь иногда он вдруг замирал и проговаривал вполголоса: «Я – душа, жизнь, смерть, любовь». Иногда в другом порядке. Я тоже замирал, не понимая, а он усмехался и шел дальше.

Когда мы остановились у озера, уже недалеко от Камелота, к нашему костру пришла мерцающая женщина. Она была обнажена. Но все, что непристойно привлекает мужчин, было целомудренно прикрыто волосами, струящимися, как вода. Кажется, это и была вода. Это было волшебное зрелище в ночной тьме.

-Здравствуй, Ланцелот!

Голос ее был прохладным и звонким журчаньем ручья. Я подумал, что это Наяда или Ундина.

-Здравствуй, кто ты?

-Я Душа Озера.

-Душа?

-Озера.

-Мне Дракон сказал…

-Я знаю, что тебе сказал Дрейлин.

-Но он не сказал…

-Что такое душа? Это – ты. Ты своя душа.

-Но…

-Никаких «но». Ты!

-Но кто я?

-Лет через десять сам скажешь мне, кто ты. Я пришла просто увидеть тебя, Душа Ланцелота.

И вдруг стекла в ручеек, который убежал в озеро. Досуха.

Никакого толку от Драконов и Наяд. Не дают прямых ответов. Ланцелот только еще глубже погрузился в себя. Не поговорить…

Перед тем как лечь спать, мы с Ланцелотом удостоились еще одного посещения. Дракон прилетел и пророкотал:

-Не ищите ответы, ищите вопросы.

Рассмеялся и улетел. Но возможно, это был сон.

Ночью я вдруг проснулся и пошел к озеру. Слишком много выпало на мою бедную голову. Хотя я и окреп физически, спасибо Дрейлину, но все еще преследуют меня картины гибели отца и матери. Хотя бы Ланцелот рядом. И то хорошо. Одиночество было бы невыносимым.

Луна светила ярко. И светлой полосой своей перерезала озеро пополам.

Проухала сова. Пролетела над головой. И в центре лунной дорожки вода стала подниматься. Мерцая и струясь, ко мне пришла Озерная Дева. Она струилась ручьем. И даже луна стала струиться.

-Брин, я хочу поговорить.

-Я готов поговорить. Но я в растерянности. Я не знаю, кто ты? И даже забываю, кто я.

-Ты должен был догадаться. Я – Дева Озера. И Душа его. И кормилица Ланцелота.

Честно говоря, я не знаю, росла ли у них там конопля или мы перешли поле маков. Но я больше поверил в дракона, чем в Озерную Деву.

-Но как такое возможно? Ты была в нашей деревне?

-В каждом ручье, в каждом ведре, в каждом глотке воды. Все ручьи и реки, и подземные в том числе, текут в это волшебное озеро.

-Но что же ты не защитила нас? Нашу деревню?

-Это было не в моей власти. Я лишь сопровождала вас к Дрейлину, затуманивая глаза врагов.

-А я тебе зачем?

-У вас с Ланцелотом общая судьба. И теперь, когда я должна вас временно оставить, ты — надежда Ланцелота. Сопровождай его!

И опять стекла внутрь света в озере. Так ничего и не объяснив.

Ну это вообще ни в какие ворота! Брин? Надежда Ланцелота? Я точно знаю, что слово «надежда» я точно перевел! Но, может быть, Брин со всей своей скромностью, как всякий Поэт, хотел хоть чуть-чуть возвеличить себя? Потому в записках и появилась Дева Озера?

Глава 4

Наутро мы пришли в Камелот. Город, я имею в виду.

Город не слишком большой, но и не маленький. Раз в пять больше нашего села. Много домов из дерева, как у нас, но есть с десяток каменных.

А в центре замок. Вокруг него точно по кругу двенадцать аккуратных высоких башенок. На каждой башенке и днем и ночью дежурит дозорный, смотрит в свою сторону. Позже, для-ради моего любопытства меня сводили на одну. А у дозорного такая глядельная (варианты перевода: смотрельная, дозорная) трубка с волшебным кристаллом внутри. И даже дали посмотреть в нее.

И это было сродни волшебству Дракона. Все, что вдалеке, вдруг стало рядом. Как и в полете на Драконе. Он спрашивал: «Хочешь разглядеть, что внизу?» И  давал мне зрение Орла,  так что видно было каждую мышку. Вот так и с трубкой — видно было все до травинки, до цветочка, до комара! И это было волшебство Мерлина, волшебника Камелота.

На рынке, где жители ближайших сел торговали продуктами, грибами, овощами, гусями и прочим, к нам подошел мужчина с седой бородой, по-герцогски одетый, и скромно представился:

-Мерлин. Волшебник. Вижу у вас зуб Дрейлина. Шутник. Видно посчитал Вас, Ланцелот, достойным своего зуба.

И заразительно рассмеялся.

-Что ж, добро пожаловать в Камелот. А Озерная Дева не приставала? Удивительно любопытная особа. Но доброжелательная. А вы?

Он пристально посмотрел на меня.

-Я Брин.

-А-а, записыватель. Думаю, что немало интересного скоро придется записывать. Ну, пойдемте, представлю вас королю Артуру.

С доверительной усмешкой добавил:

-Артуру и рыцарям нет смысла говорить об убийстве Дракона, у них у всех есть его зуб.

Щелкнул пальцами. И мы оказались в зале. В центре был круглый стол, вокруг которого стояло двенадцать стульев. Один из них был пустой. Мерлин сказал Ланцелоту:

-Это — твой. Садись.

Нам с Мерлином стульев не досталось. Вокруг стола сидели рыцари. Почти одинаковые. И у каждого на груди сиял зуб Дракона. Ланцелот хорошо вписался в их компанию. Артур ничем не отличался от остальных. И кто из них Артур, я понял лишь после того, как Мерлин подошел к нему и представил Ланцелота:

-Ланцелот. Последний по счету, но не последний по сути. И Брин – менестрель.

Мерлин, конечно мне польстил, но это было приятно. Король уважительно кивнул Ланцелоту и не менее уважительно мне. Я понял, что этому королю можно служить до смерти. И скоро такой случай представился. И мне и Ланцелоту.

И привиделась опять морда Дракона, лукаво подмигивающего. По напрягшейся спине Ланцелота было понятно, что он увидел то же самое. И даже прошептал слово: «Смерть».

Речь за Круглым Столом шла о государственных делах. О предстоящем сражении. И Смерть черной птицей кружила над Круглым Столом Камелота.

Их было двенадцать. С Королем Артуром.

Гавейн – мощный, сильный, грубоватый.

Галахард – юный великан.

Кей – молочный брат Артура, веселый, шут. Ни минуты без шутки.

Персиваль – вежливый, галантный. Молчалив, как и Ланцелот. Но если говорит, то высоким стилем.

Борс почти такой же, как и Персиваль. Он его друг. И защищает Персиваля всегда, даже, когда не нужно.

Мордред – племянник Артура. Любитель противоречить королю.

Гарет — брат Гавейна, его юный подражатель, но ни силой, ни статью, не похож. Сила духа сравнима с силой духа Артура. Артур к Гарету испытывает братскую любовь.

Ивейн – мечтательный рыцарь. Мерлин говорил, что в нем есть искра магии. Но он не хочет ей пользоваться. Но в битвах иногда пользуется. Он сын волшебницы Морганы.

Оуен – текуч, как и Дева Озера. Мерлин не ответил на прямой вопрос, но думаю, что он ее сын.

Бодивер – хладнокровен, рационален.

Немного странное описание рыцарей. В других источниках они другие, хоть и в чем-то схожи. Мне пришлось перекладывать на сегодняшний язык некоторые высказывания. Вот, например, про Ивейна было написано так: Ивейн – спятил, и видит всякие картины, которых нет и быть не может, но воин он отменный. А про Бодивера было так: сей сердцем не стукнет, не посчитав.

Всякий перевод – лишь перевод. За нюансами не уследишь.

Совещание начал Король Артур.

-Западные башни заметили конных дикарей. И их много.

Кей (шутовски):

-Поскакунчики прискачут и ускачут поскакунно.

Артур (досадливо):

-Кей, не шутки это. Надо будет биться с ними.

Гавейн, почесав в затылке:

-Ну и побьемся.

Бодивер что-то писал на обрывке кожи оленя гусиным пером. Потом спросил:

-Сколько их?

-Дозорные на взгляд прикинули – сотен десять. Или пятнадцать.

-А нас сколько?

-Двенадцать.

-А оруженосцы?

-Двадцать четыре.

-А горожане?

-Пять сотен примерно.

Бодивер посчитал, добавил селян четыре сотни и уверенно сказал:

-Справимся.

Кей подпрыгнул со стула с возгласом «Ёххо!»

А Ланцелот вдруг спросил:

-Что такое смерть?

На некоторое время была тишина. Первым очнулся Бодивер:

-Уж не трус ли ты, малыш?

Артур поднял палец вверх. Знак – «помолчим». Потом сказал:

-Он не трус. Он просто хочет знать.

Гавейн, криво усмехаясь скрипуче произнес:

-Это когда меч в брюхе и кишки текут наружу…

Кей смешно подпрыгивая, проскакал вокруг стола и напел:

-Когда опять придет к нам Смерть

Не обижай ее,

Мечом всегда мы круть и верть,

И вдруг в меня – ай-ё!!!

 

Упал, и изображает агонию…  Ну шут он и есть шут.

Персиваль смог что-то умное сказать по этому поводу.

-Смерть – это и конец Жизни, и ее начало. Но кто может сказать, что за чем следует? Я – не могу. Смерть надо увидеть глаза в глаза.

Потом разрабатывали тактику и стратегию. Решили встретить противника на дальних подступах. Ночью послали гонцов по селам, чтобы вооружились, и по городу — собрать армию. В три часа ночи мы уже неслись вскачь. Двенадцать рыцарей, двенадцать оруженосцев и за нами четыреста горожан и в селах ждали нас триста.

Глава 5

Конь Ланцелота был быстрее моей кобылы, и он врезался в битву вместе с Артуром. А я несколько отстал.

Все лошадей отпустили. И бились пешими. А кони и кобылы в это время знакомились. И я им завидовал.

Мне было несколько ревниво наблюдать, как на сей раз Ланцелот  с королем Артуром исполняют «карусель» спина к спине. И над ними кружила Смерть. Надо мной тоже. Но на меня наседало меньше врагов, считая, видимо, легкой добычей. Но Дракон и мне попутно дал искусство меча. Я умудрялся и биться, и наблюдать за изящной битвой Артура и Ланцелота.

Гавейн со своими противниками справлялся легко. На голову выше их всех, рубил своим огромным мечом сплеча. Мечи противников кололись пополам от его удара.

Галахард тоже крутил «карусель с Персивалем. Но Артур с Ланцелотом делали это изящнее. Как смертельный танец.

Кей, хохоча, исполнял шутовской танец с прыжками и ужимками, нанося своим небольшим, но очень острым клинком ощутимые раны. Смерть витала и над ним, но он как будто развлекался.

Бодивер бился сосредоточенно, экономно, как будто пересчитывал доходы и расходы.

Оуэн легко перетекал от одного противника к другому, непринужденно нанося смертельные удары. Но и над ним наблюдала Смерть.

Ивейн, мечтательный рыцарь, паря в своих видениях, небрежно отбивался от противников. Его противники, шесть человек, тоже впали в какую-то мечтательность и даже не чувствовали своих ран, истекая кровью.

Гарет, почти тех же лет, что и Ланцелот, яростно бился с тремя. Но смерти в этой битве над ним не было.

Борс  бился рядом с Персивалем и Галахардом, освобождая их от лишних противников. Но ему приходилось вертеться еще быстрее «карусели», оберегая свою спину.

Мордред отмахивался мечом от противников, как от назойливых мух, и постепенно двигался к центру битвы. Он даже не поворачивался назад. Просто махал мечом за спину. И противники мёрли, как мухи.

За столом их было двенадцать. После битвы вернулось десять. Смерть забрала Борса и Гарета. Все оруженосцы тоже погибли. Кроме меня. Я был у Ланцелота с Драконом и Озерной Девой. Наверное, потому и выжил. Артур и Ланцелот были ранены. Артур легко. Ланцелот смертельно.

Узкий меч дикаря прошел чуть ниже сердца Ланцелота. Это была смертельная рана. Мерлин исцелил. Но Смерть в душе Ланцелота осталась. Я его спрашивал, но он толком так ничего не сказал:

-Смерть – загадочная дева. Может быть жестокой, а может быть нежной. Желаю тебе нежной Смерти.

Больше ничего я от него не добился.

Артур выздоровел. Ланцелот еще лежал. Артур, навестив его, сказал:

-У меня еще не было такого друга, с которым я мог бы так легко крутить «карусель» в бою.

-А у меня еще не было встречи со Смертью.

-Ты невежлив со мной.

-Да. Как и с Жизнью, и со Смертью.

Артур не понял, но, отдав дань, герою вышел.

-Брин, ты здесь?

-А как иначе?

-Иначе мы были бы мертвы.

-Ланс! Мы живы! Пока…

Морда Дракона не преминула объявиться, но сказала Озерная Дева: «Вы герои!»

-Брин, ты слышал?

-Еще бы.

Я не очень понимаю текст. Что хотел сказать Брин? Верил в ту мистику, о которой писал? Верил в Мерлина, в Озерную Деву? В ту битву? Но я все перевел практически верно.

Глава 6

Лачуга, где мы с Ланцелотом обретались, была весьма убога. Два малюсеньких окошка, куда свет солнца редко проникал.

Но старушка, владелица дома, очень приветлива и заботлива. Не из-за тех жалких грошей, которые мы отдали, скорее от чувства материнского сострадания к двум юным, глупым и неприкаянным.

Два раза в день она входила с большим горячим горшком еды. То кролик, запеченный в яблоках, то рыба целиком в капусте, а то и просто репа. В путешествиях мы не голодали. Но так вкусно еще не едали.

Ланцелот выздоравливал, хотя и медленно. Я ночами вскакивал с медвежей шкуры от его стонов и тащил ему ковш с водой. Он пил и успокаивался часа на два или до утра. Уж как когда повезет.

Мерлин, конечно, сильный волшебник, уберег от смерти, но целитель из него почти никакой.

Забавно было переводить такой кусочек. Мерлин — один из самых сильных волшебников в мистической истории, а Брин о нем так небрежно-снисходительно. Ну менестрели такие: что видят — то поют. Но и поют, как понимают.

Вот помяни черта, он тут как тут. Пришел Мерлин. Обнялся со старушкой.

-Привет Фелисия!

-Привет, греховодник!

-Да хватит уже ругать за ошибки молодости!

-Хоть я и стара, хоть и ведьма, но не полная дура.

-На четверть, — посмеиваясь, хитро прищурился Мерлин.

-Ну хоть на 3 четверти признал, — засмеялась Фелисия. —  Рада тебе! Зачем пришел? Ради постояльцев? Ах, конечно, не ради же меня старой дуры, — погрозила она пальцем

-Иди. Ланцелот поправляется.

-Не без твоих стараний.

-А то…

Мерлин вошел в комнату. Ланцелот из уважения было встал, но тут же сел на свою лежанку.

-Сиди, не волнуйся. Вижу. Поправляешься.

-Да. Спасибо.

-Фелисию благодарите, она добрая целительница. По чуть-чуть, незаметно —  и вы уже почти в порядке. Собственно я не просто навестить пришел, а предупредить. Вам надо собраться с силами и сегодня-завтра уходить из Камелота. Не в моих силах предотвратить то, что предстоит. То, что было предназначено, вы уже сделали. Теперь пора уходить.

Сказал и ушел, оставив нас в недоумении. Появилась снова морда Дракона кивнула и произнесла: «Пора». Из бочки с водой поднялась Озерная Дева, и тоже сказала: «Пора, я вас жду». И стекла в бочку.

Как же трудно с волшебниками, драконами и Девами озера. Говорят, а ничего не понять…

Немного времени спустя в комнату вошла Джиневра. Жена Артура. Она хотела поблагодарить Ланцелота за жизнь Артура, но судьба, как обычно, распорядилась по-своему.

Она вошла и застыла. Я не знаю, чем лицо Ланцелота привлекло ее, но она не могла глаз от него оторвать. И не знаю, как Ланцелот смог настолько очнуться, что не сводил глаз с нее.

-Ланцелот, я благодарю…

-Помолчи немного, дай полюбоваться…

-Но…

-Мне Дева озера сказала: никаких но…

-Но…

-Можешь поцеловать меня?

-Хочу.

Я скромно удалился. Наверное, не в лицах дело. В чем-то другом.

Ланцелот после посещения Джиневры выздоровел мгновенно. И глаза его опять сверкали. Но кончилось все это плохо. Артур влетел и в бешенстве вскричал:

-Убирайся из Камелота. Я не вонзаю свой меч в твое сердце только потому, что ты мне спас жизнь. Хотя ты мне больнее ранил сердце.

Ланцелот встал с лежанки, поклонился и произнес:

-Не смею ослушаться, мой король.

За Артуром было с десяток стражников. Он им раздельно и внушительно произнес:

-Он — мой друг. Он сегодня уедет из Камелота. Я хочу, чтобы он выехал без приключений и с каждой волосинкой на его шевелюре и бороде. За одну потерянную им волосинку отвечаете жизнью.

Мы всегда были наготове. С той ночи в овине. Этой же ночью и выехали. Но все оказалось еще хуже.  Любовь!

Не так много мы проскакали —  слышим, позади скачет кто-то. Натянули удила и скрылись на лесной тропе налево и направо.  Всадник проскакал мимо. А Ланцелот вдруг заорал:

-Джиневра!!!

Так оно и было. Джиневра, узнав, что король изгнал Ланцелота, понеслась за ним, движимая Любовью.

Все оно было бы ничего, но Женщина в путешествии – сущий ужас.

Глава 7

Но я ошибался.  Джиневра не женщина! Фурия в женском обличье. Судьба! Амазонка! Влюбленная в Ланцелота. Что может быть хуже?

Брин ошибался, но его первое впечатление было почти верным. Явно видно, что Брин ревновал. Ко всем. К дракону, к Озерной деве, к Артуру, к Джиневре особо.

Не белоручка. Сразу на стоянке занялась конями. Вороной Ланцелота и мой мерин признали ее не только за сено и траву. А уж что говорить про ее рыжую кобылу. В тон гривы Джиневры. Да что уж, обе были солнечны.

Да! Так! Сбежать бы от них, да не могу… Останусь! И сгорю в огне. Верность? Судьба?  Дружба? Я ж не рыцарь! Зачем мне все это?

Ночь предъявляет свои требования. Хватит ныть! Джиневра строила походный домик из оленьих шкур. Я ей помогал. Ланцелот, притащив подстреленного кабана, пытался разжечь костер.

Прилетел Дракон.

Шумно прилетел. Часть дерев вокруг повалилось. И наш олений домик. Пробасил: «Нужна помощь?»  И дыхнул. Ланцелот еле успел отскочить. Костер загорелся, да и кабан вполне поджарился.

Меня поразило, что Джиневра, не то что не испугалась, но даже и не удивилась.

-Привет, Дрейлин!

-Привет, Джиневра!

Ланцелот тоже был в некотором шоке. Дракон предложил:

-А давайте поедим!

И откусил полкабана.

Джиневра возмутилась: «Прилетаешь не вовремя! Ешь , что Ланцелот добыл! И домик разрушил!!!»

Ланцелот тихо мне произнес:

-Напоминай мне каждый раз — не надо сердить ее.

Дрейлин скромно промолвил:

-Ну прости, Джиневра.

Вот! Королева и в лесу королева. «Брин, тащи из моей котомки блюда и режь кабанятину».  А дракону приказала: «Лети еще за едой для себя». Дрейлин послушно взлетел.

Пока дракон летал, мы наелись до отвала! А у Джиневры еще и вино в котомке было. Дракон добыл себе оленя и ел урча, как огромный кот.

Рядышком тек ручей. Из него поднялась Озерная Дева: «Дрейлин, а мне кусочек?»

Дракон громко рассмеялся: «Ты это не ешь»

-Ну и что? А уважение к даме ничего для тебя не стоит? Вежливо предложил бы, я бы вежливо отказалась. И приличия были бы соблюдены.

Вмешалась Джиневра: «Хотите вина? У нас есть еще»

-Хочу, — и тихо прожурчала, — Чего еще ждать от дракона — мужлан…

Присела, мерцающая, рядом с Ланцелотом у костра, протянула ладони к костру, и на ладони лег огненный меч.

-Мой тебе подарок.

-Но у меня уже есть драконий — Дрейлин.

-Для того, что тебе предстоит, второй волшебный меч не помешает.

Дракон пробасил:

-Бери и не сомневайся. Он от самого Велунда. Вейланд имя мечу. Огнем горит в битве. Бери!

Я наполнил кубки. А дракону дал весь бурдюк.

Ланцелот взял в руки меч и вдруг сам стал огненным. Пламенем. А дракон довольно заурчал.

-Спасибо, Озерная Дева!

Джиневра ревниво промолчала. Ибо обнаженное тело Озерной Девы то еще чудо.

Возникла длинная пауза. Лишь костер потрескивал. Дракон задремал, Озерная Дева тихо потягивала вино. Джиневра обустраивала кожаный домик, который Дракон восстановил.  Я долго смотрел на пламя костра. Завораживает.

Ланцелот уже закинул за спину оба меча. И негромко спросил: «Вы с Дрейлином ведь не просто так?»

-Не просто так. Задача тебе. Как и многим рыцарям. Поиск Священного Грааля.

Ланцелот вопросительно глянул на меня. Я же много дней и ночей провел в библиотеке замка Камелота.

Я сказал:

-Это древний артефакт. Религиозный символ. Чаша, которая на священной вечере из рук в руки передавалась по кругу. По преданию в ней сохранились души апостолов и самого Христа. Артефакт неимоверной силы.

Дракон проснулся.

-Ланцелот! Брин! Найдите первыми и запрячьте еще дальше! Дабы никто не нашел.

-Нельзя, чтобы Грааль попала в руки властвующих. Бед могут натворить или вообще мир разрушить, — промолвила Дева.

Джиневра вылезла из кожаного домика и по-королевски, но вежливо для нее, хоть и непререкаемо:

-Гости дорогие! Мы тут спать собираемся. Не пора ли вам пора?

Дева стекла в ручеек. А Дракон пыхнул пламенем, и в небе образовалась огненная картинка.

-Брин, запоминай. Это карта.

Сказал и улетел. Картинка еще побыла немного и поблекла, и совсем исчезла.

Джиневра позвала Ланцелота. Я же улегся, укрывшись шкурами, в дальнем конце поляны, чтобы остаться девственным и в мыслях.

Тихо потрескивал костер.

Выли волки.

Приходила медведица. Понюхала меня и ушла. У кожаного домика приостановилась, прислушалась и, Богом клянусь, улыбнулась.

Погрызла кости кабана и оленя. И удалилась восвояси.

Духи леса и обитатели нам благоволят.

Подумал так и спокойно заснул.

Дракон и Ланцелот: 5 комментариев

  1. А почему на культуру и образование? может быть, конкретизировать? Это вопрос к автору…

  2. Гениально! ..но так печально…отчего ж нравы-то так жестоки, как появилось это в людях…ну, печаль!…

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.